Кеннеди не сочится сексом и сдержана, но смотрит на меня так, как будто просит любить ее всеми способами, которые я знаю. С каждой секундой ее глаза темнеют и в этот момент я понимаю, что сделаю все, что она попросит. После этого ничто для нас не вернется к нормальному.

Кеннеди тянется к подолу моей футболки. Она скользит пальцами по боксерам, не теряя со мной зрительного контакта. Поднимает ткань, осторожно вытаскивая мои руки из рукавов. Мне удается сдержать дрожь. Девушка сбрасывает рубашку мне за спину, проводя руками по моей груди, но не убирает их, как я предполагаю. Вместо этого она наклоняет голову, чтобы лучше рассмотреть мои синяки на свету.

— Насколько сильно болит, Грэм? — ее голос звучит хрипло и чертовски сексуально. — И не смей мне лгать, потому что я видела, как ты морщился, когда пошевелился! — Она смотрит на меня с беспокойством, все еще проводя пальцами по моей ушибленной грудной клетке.

— Это не имеет значения. Я пришел сюда не за этим, — объясняю я.

— Тогда зачем ты здесь?

Я прочищаю горло.

— Я плохой парень, но когда ты рядом, мне хочется быть тем человеком, каким ты меня описала. Я хочу быть тем, кто достоин быть в твоей жизни. — Я протягиваю руку, чтобы заправить прядь волос ей за ухо. Это самое честное, что я когда-либо говорил.

— Я думала, мы просто будем друзьями, — шепчет она. В ее голосе слышится тревога. Я знаю, что это совсем не то, чего она хочет от меня, так же как это не все, что я хочу от нее.

— Я солгал тебе. Я не могу быть твоим другом. Я не знаю, как быть твоим другом.

— Я... я не... — она пытается что-то сказать, но я обрываю ее прежде, чем успеваю убедить себя, что совершаю колоссальную ошибку. Я хватаю ее за талию, усаживаю на туалетный столик в ванной, борясь с болью в ребрах. Не теряя зрительного контакта с ней, делаю шаг и оказываюсь между ее ног, чтобы быть как можно ближе к ней. Мой нос касается ее носа. Я откладываю поцелуй, не будучи уверенным, хочет ли Кеннеди, чтобы я сократил между нами это крошечное расстояние. Заправляя пряди всегда распущенных волос за уши, она наклоняется ко мне. Ее глаза мерцают, когда она протягивает руку, чтобы коснуться моего лица, где оставался едва заметный след синяка.

— Ты поцелуешь меня или нет, Грэм? — выдыхает Кеннеди. Черт возьми, эта девушка невероятна.

— Я хочу поцеловать тебя. Тебе просто нужно сказать мне, когда остановиться, потому что я уверен, что смогу целовать тебя вечно, — шепчу я.

Я не спеша наклоняюсь. Мои губы нависают над ее губами с нежностью, о которой я и не подозревал.

То, что начинается как нежное и невинное, быстро перерастает в сильное и страстное. Кеннеди целует меня так, словно это ее единственный шанс. Я провожу рукой по ее спине, пока не касаюсь края ее майки прямо над поясом шорт. Зная, что Кеннеди неопытна, понимаю, что должен притормозить, прежде чем все зайдет намного дальше. Мой член нетерпеливо подталкивает меня двигаться дальше. Я слышу тихий стон между нашими поцелуями, заставляющий меня становиться тверже.

Кеннеди проводит рукой по моей спине, пока не достигает пояса моих боксеров. Это только делает меня более осведомленным о том, как мало ткани между нами. Я даже не думаю, что Кеннеди знает, что делает, когда игриво проводит пальцем по внутренней стороне резинки. Мне нужно быть к ней поближе, поэтому я отстраняюсь. Кеннеди краснеет, как только понимает, что сделала. Для нее это неловко, но не для меня.

— Ох... — вздыхает она, чувствуя мое возбуждение прижатое к ее животу.

— Не пойми меня неправильно, Кеннеди. Прямо сейчас я сопротивляюсь желанию сорвать с тебя всю одежду, но не думай, что сегодня что-то случится, — объясняю я как можно мягче.

Кеннеди, кажется, размышляет над моими словами. Это не мешает ей провести мягкими пальцами по моей спине и груди, прослеживая каждый изгиб моего тела.

— Опять этот милый парень, о котором я тебе все время рассказываю, — говорит она с улыбкой. Я не могу сдержать улыбку.

— Кеннеди, я не хочу на тебя давить. Раньше я мало думал перед тем, как переспать с девушкой, и никогда не думал о том, что она почувствует на следующее утро. До сих пор это не имело значения.

Ее глаза снова вспыхивают. Когда смотрю, как с каждым вздохом поднимается и опускается ее грудь, я знаю, что она хочет меня так же сильно, как и я хочу ее. Не нужно слов, чтобы понять это.

— Ты принимаешь противозачаточные? — спрашиваю, целуя ее подбородок и плавно подбираясь к губам.

— Да, — произносит Кеннеди между вдохами, пытаясь регулировать их, но быстро сдается, наклоняется и стягивает через голову майку, оставаясь в одном черном лифчике. Меня восхищает то, как черный атлас подчеркивает ее идеальную кожу и хочу касаться ее кожи так же, как он.

«Ты теряешь чертов рассудок. Ты завидуешь предмету одежды».

— Кеннеди... — Я провожу пальцем по коже под ее грудью. — Ты уверена? — я должен попросить еще раз, чтобы быть уверенным.

— Да, — говорит Кеннеди, прежде чем притянуть меня к себе и обхватить ногами за талию. Я знаю, что она имела в виду «да», но что более важно, понимаю, что не заслуживаю того, что она готова мне дать. Но по этому вопросу Кеннеди наверняка будет спорить со мной до самой смерти.