Глава 29

Кеннеди

У вас когда-нибудь был один из тех моментов в вашей жизни, когда вы хотели бы отреагировать по-другому? Может быть, вы бы кричали громче или дрались сильнее? Может, вы не сдержали бы слез, которые угрожают скопиться в ваших глазах, или, может быть, вы бы пробежали через толпу своих сверстников и вырвали бы глупые платиновые волосы одной девушки? Фу... откуда это взялось?

Вот что я должна была сделать. Я хотела это сделать, но поскольку я – это я, то подавила подобное желание. Вместо этого я бросила в лицо Грэма откровенный флирт с Крейгом. Это так по-детски. Я даже не задумывалась что это приведет к неприятностям.

Очевидно, я ошиблась.

Использовать Крейга, чтобы отомстить Грэму, было неправильно с самого начала. Теперь я это знаю. Мне нравилось, как лицо Грэма искажалось от ярости, когда я подмигивала Крейгу после игры или проводила рукой по его груди, показывая намек на внимание. Это было необычное поведение для меня. Я чувствовала себя комфортно с Грэмом, но с кем-то другим все было иначе.

Сразу же после того, как та девушка, которая с этого момента будет называться не иначе, как «потаскушка», призналась толпе людей в ее грязной маленькой тайне с Грэмом, я включила флирт на овердрайв. План был плохой с самого начала.

Огорчение и ярость, старое разочарование – вот, что привело меня в этот беспорядок. Несколько рюмок, шесть банок пива и пара коктейлей – вот почему я смотрю на пустой белый потолок с вентилятором, который медленно крутится и словно гипнотизирует. Я просто смотрю на него, пытаясь изо всех сил забыть то, что сейчас чувствую.

Так большинство старшеклассниц справляются с душевной болью, верно? Вайолет как-то сказала, что лучший способ забыть кого-то – это подстроиться под кого-то другого. Знаю, знаю. Она супер «философ» и все такое, но в то время это имело смысл. Для меня эта теория не работает хотя бы потому, что я никогда не была под кем-либо в библейском смысле. Ну что ж.

Я лежу здесь и слушаю, как в окно врывается ветер с озера и смешивается со звуком тяжелого дыхания Крейга, который пытается взобраться на меня. Я начинаю понимать, что Вайолет ошибалась. О боже, она была не права, и мне не потребовалось больше нескольких минут поцелуев с похотливым подростком, чтобы прийти к такому выводу.

— Крейг, тебе нужно притормозить! — требую я, надавливая на его правое плечо в попытке оттолкнуть его тяжелое тело. Он безуспешно пытается расстегнуть мой лифчик. К счастью, он слушает и садится рядом со мной.

— Что случилось? — парень тяжело дышит, раздраженный моей настойчивостью и тем, что я мешаю ему украсть мою добродетель.

Я пьяна настолько, что конечности кажутся лапшой, сродни тому, что ты не осознаешь, насколько пьян, пока не сядешь и комната не начнет вращаться вокруг тебя. Хотя алкоголь изменяет и замедляет мои реакции, я понимаю, что все должно происходить совсем не так. В идеальном мире сегодня вечером я бы украла несколько минут с Грэмом. Наша история свернула на темную дорогу, и вернуться назад сейчас кажется невозможным. Слишком темно, чтобы ориентироваться.

Я свешиваю ноги, пока они не касаются пола.

— Ничего страшного. Просто... — я пытаюсь объяснить, прежде чем Крейг перебивает меня.

— Я думал, что ты этим занимаешься. Я знаю, что ты хочешь меня, Кеннеди. Хватит с этим бороться. Разве ты недостаточно долго сопротивлялась? — звучит как вопрос, но это скорее утверждение.

Он не принимает «нет» в качестве ответа. Для него весь этот флирт и безобидные прикосновения означали что-то другое. Мальчикам вроде него не нравится долго ждать. Крейг откидывает мои волосы в сторону, целует меня в шею, пробирается обратно к моим губам, слегка поворачивая мою голову к нему лицом. В груди поднимается легкая паника. Я не думаю, что Крейг обидит меня, но интуиция никогда не подводила меня. Сегодня с ним определенно что-то не так.

Я делаю попытку встать. Сломанная нога не играет мне на руку. Прежде чем успеваю произнести еще хоть слово в знак протеста, Крейг дергает меня за руку заставляя снова упасть на кровать. В его взгляде есть что-то первобытное и безжалостное, отчего желудок подскакивает к горлу. Парень прижимает меня к себе, крепко удерживая оба моих запястья над моей головой. Острая боль пронзает их, когда я пытаюсь освободиться от его хватки. Я чувствую запах алкоголя, когда он дышит мне в шею и борюсь с желчью, поднимающейся в горле.

— Не сопротивляйся. Если бы Грэм сейчас был рядом с тобой, ты бы широко раздвинула для него свои хорошенькие ножки, — шепчет Крейг мне на ухо с гневом, от которого мое сердце колотится от страха.

Девушка хочет слышать подобный тон, будучи под кем-то. Какое отношение к этому имеет Грэм? Откуда он вообще знает о нем?

Крейг видимо замечает замешательство в моих глазах.

— О, ты, наверное, удивляешься, откуда я знаю о вас с Грэмом. Это была дикая догадка, которую ты только что подтвердила. Я видел, как вы двое смотрите друг на друга, когда думаете, что никто не видит. Все смотрят на него так, будто он какой-то святой, а он не святой, и никто из нас не святой! — рявкает Крейг мне на ухо с чистым презрением.

В этот момент перед моими глазами разворачивается худший кошмар каждой девушки, и я ничего не могу поделать. Открываю рот, чтобы закричать, но ничего не выходит. Крик застревает где-то в горле и не может найти выхода. Именно тогда я понимаю, что рука Крейга удерживает мой крик о помощи. Я одна.

Крейг прокладывает дорожку поцелуев вдоль моей шеи, в то время как другой рукой, которой не прикрывает мой рот, исследует мое тело. Я толкаю его в грудь со всей силой, что у меня есть. Сколько бы я ни давила и ни царапалась, моя сила не сравнится с его. У него широкие плечи и сильные руки, которые мешают мне получить необходимые рычаги, чтобы избежать этого ада. Это безнадежно. Я чувствую себя безнадежной.

Слышу знакомый звук расстегиваемой молнии и быстро закрываю глаза, чтобы выдержать любую боль и силу, которую Крейг собирается использовать против меня. Слезы предают меня, когда я пытаюсь оставаться сильной. Они стекают по моим щекам просачиваясь сквозь сжатые веки и приземляются на простыни Крейга. Крейг заставляет коленом раздвинуть ноги еще шире, когда я пытаюсь сжать их вместе в последней попытке защититься. Я проигрываю эту битву. Ухитряюсь забрать у него одну руку, и толкаю парня в грудь.

— Перестань сопротивляться, Кен. Тебе понравится, обещаю, — шепчет Крейг мне на ухо.

— Не называй меня Кен, — с трудом выговариваю я, хотя знаю, что он, вероятно, не слышит меня. Я не хочу, чтобы он делал все это с моим телом.

Подняв руку над головой, нахожу полку, полную трофеев и сбиваю их в надежде привлечь чье-то внимание. Кто-то должен услышать шум. Закрываю глаза и молюсь, даже не уверенная, верю ли я во что-нибудь в этот момент, когда пытаюсь бороться с Крейгом, отказываясь позволить ему свершить задуманное.

Следующее, что я слышу, это треск дерева по всей комнате. Я закрываю глаза, боясь встретиться взглядом с Крейгом. Несмотря на громкий шум слева, я не могу заставить себя открыть глаза, чтобы увидеть, что происходит вокруг меня. В комнате что-то шевелится, прежде чем чувствую, что давление надо мной рассеивается. Крейга больше не на мне. Я могу дышать.

Раздается крик и ужасающий треск ломающихся костей. Дышать становится все труднее, его сложно выталкивать из легких, когда я повторяю, что Крейг пытается украсть то, что никогда не было по праву его. Я лежу, не сопротивляясь, чувствуя онемение, когда все больше и больше слез стекает с моей щеки на подушку, которая навсегда будет запятнана страхом и болью, которые я чувствую.

«Кеннеди, вставай! Просто встань, пока он не вернулся. Вытащи свою задницу с кровати!»

«Борись!»

Я не знаю, что происходит вокруг меня. Я лежу здесь, уязвимая, ожидая, что Крейг прикончит меня только для того, чтобы выбросить, как будто то, как он обращается с беззащитной девушкой, у которой нет сил сопротивляться, не имеет значения. Шум в ушах оглушительно громкий – сочетание моего плача, отдышки и звона разбитого стекла где-то в комнате.

— Если ты еще хоть раз посмотришь в ее сторону, клянусь Богом, я убью тебя, — раздается знакомый сильный голос, достаточно громкий, чтобы заставить меня сжаться в комок на кровати. Голос приглушен, как будто раздается достаточно далеко, но я знаю, что он доносится изнутри комнаты. Заставлю свои ноги двигаться, чтобы выбраться оттуда. Единственное, чего хочу – это сбежать от своего кошмара.

Нежные руки обхватывают меня, поднимая с кровати. Я вздрагиваю от первого прикосновения, пока не понимаю, что больше не лежу в этой кровати. Я прижимаюсь к груди моего спасителя, слушая, как бьется его сердце, использую его как проводник, чтобы взять под контроль дыхание. Его запах проникает в мои чувства, давая мне знать, что все будет хорошо. Теперь я в безопасности.

Я обнимаю его за шею, и слезы льются все сильнее.

— Кен, послушай меня! Я здесь, с тобой. Теперь ты в безопасности. Постарайся сделать глубокий вдох ради меня, детка, — шепчет мне на ухо голос Грэма, пока мы не выходим на улицу в ночную прохладу. Меня обдает резким порывом воздуха, отчего по коже бегут мурашки. Я еще сильнее прижимаюсь к груди Грэма, ища убежища.

Открывается дверца машины, и меня сажают на гладкое кожаное сиденье. Я тянусь к знакомой руке, отказываясь отпускать ее.

— Пожалуйста... —паникую я, не желая никакого расстояния между нами.

— Я никуда не уйду. Обещаю. Я просто хочу немного прогреть машину, чтобы ты согрелась. Я обещаю, Кен! — Грэм проводит рукой по моей мокрой от слез щеке.

Парень выглядит опустошенным, когда огибает машину чтобы сесть за руль. Машину быстро наполняет тепло, когда он поворачивает ключ. Это занимает всего несколько секунд. Отсутствие контакта с ним делает все невыносимым. Мне нужно, чтобы он был рядом.