Он подносит к губам пиво, его глаза, не отрываясь от моих, темнеют еще больше. Меня охватывает жар, когда я вспоминаю, что он делал со мной прошлой ночью такой же бутылкой, запретные образы, которые он вызвал своими эротическими словами.

Наш зрительный контакт прерывается, когда Брэкстен наклоняется и что-то шепчет ему, отчего все три брата встают и направляются к главному входу. Брэкстен останавливается, чтобы обнять Ханну, а Нокс дает ей пять, и они выходят за дверь.

Проходят минуты в ожидании возвращения Джастиса. В конце концов, начинается медленная песня, и муж Джессики уводит ее в чувственный танец.

Я неловко оглядываюсь в поисках Тэтчера, но вижу, что они с Гвен интимно беседуют в углу. Развернувшись, собираюсь вернуться к столу, но быстро останавливаюсь, когда всего в нескольких футах вижу Джастиса.

При виде его, сильного и уверенного — всегда такого властного, у меня перехватывает дыхание. Даже сейчас, на танцплощадке, он не в своей стихии, но не выглядит неуместно ни на йоту.

— Что ты делаешь? — спрашиваю я его.

— Жду тебя.

Мое сердце колотится, и улыбка расцветает на губах. Удивительно, что могут вызвать два слова, какую теплоту и надежду вселить.

Сделав несколько шагов, останавливаюсь прямо перед ним.

— Зачем? Собираешься со мной потанцевать, Джастис Крид?

Он притягивает меня к своему твердому телу, его руки обвиваются вокруг меня.

— Да, и во время этого я собираюсь тебя потискать.

Приподнявшись на цыпочки, обнимаю его за шею.

— Я приму все, что угодно.

Он поднимает меня над полом, чтобы мой рот оказался на одном уровне с его для страстного поцелуя. Все и всё исчезает, кроме нас двоих, и время останавливается. После того, как поцелуй заканчивается, я еще долго держусь за него, мой лоб покоится на его лбу, пальцы порхают по его сильной челюсти.

— Куда ты уходил?

— Проводил и попрощался с братьями, — объясняет он. — А что?

— Я волновалась, что ты меня бросил, — признание, с ноткой неуверенности в голосе, вырывается прежде, чем я успеваю его остановить.

— Я не из тех, кто бежит, Райан.

— Я тоже, — шепчу я.

— Тогда выходи за меня.

Не думала, что во второй раз эти слова могут нанести такой же сильный удар, как и в первый, но я ошибалась. Они высасывают из легких весь воздух. Если бы он только знал, как сильно я этого хочу. Как сильно хочу, чтобы он стал моим навсегда, но сначала мне надо знать, что его сердце принадлежит мне так же, как мое ему.

— Пока нет, — отвечаю я, и эти два слова вызывают глубокую боль в груди и слезы на глазах.

Его темные глаза пылают досадой, но он держит ее на расстоянии и не давит.

— Хорошо, тогда поцелуй меня еще раз.

Я улыбаюсь этому требованию, тяжелый момент улетучивается.

— Это я могу.

Мои губы прижимаются к его губам, мягкие и нежные, и впервые он не берет верх, а позволяет мне задавать темп.

Позволяет любить его.

— А для меня место найдется? — голос Ханны отрывает нас друг от друга, когда она с надеждой смотрит на нас.

— Для тебя, детка, место найдется всегда, — Джастис ставит меня на ноги, чтобы поднять ее, затем его рука снова обвивается вокруг моей талии, притягивая ближе, и мы начинаем раскачиваться взад и вперед под «I swear» Джона Майкла Монтгомери.

Мое сердце танцует в том же ритме, желая запечатлеть этот момент в памяти и сохранить навсегда. Потому что это все, чего мне когда-либо хотелось, и даже больше.

Песня, в конце концов, заканчивается, но не в этом новом моменте, где мы оказались с Джастисом. Напряжение между нами продолжает расти, каждый взгляд, каждое прикосновение разжигают огонь, всегда горящий между нами.

Примерно в то время, когда толпа начинает редеть, мы начинаем собираться и прощаться. Когда Джастис упоминает, что по дороге домой ему нужно заехать на квартиру, Тэтчер предлагает взять Ханну с собой.

Она хватается за этот шанс.

— Пожалуйста, мама?

— Уверен, что все в порядке? — спрашиваю я, глядя на него.

— Ну конечно. Вы двое идите и займитесь своими делами. Дома нас с фермером Ханной ждет горячее какао. А когда проснетесь, приходите завтракать в главный дом.

Наклонившись к Ханне, целую ее в щеку, затем выпрямляюсь и делаю то же самое с Тэтчером, благодаря его за все. После этого Джастис берет меня за руку и ведет к грузовику, легкое прикосновение несется вверх по руке и к сердцу.

К тому времени, как мы добираемся до его квартиры и входим внутрь, разгоревшийся между нами жар взрывается диким огнем, яростно поглощая нас обоих. Он прижимает меня к двери, наши руки и губы сталкиваются, пытаясь получить власть друг над другом.

Я сжимаю в кулаке его рубашку, поднимая ее вверх по твердому животу, ногти впиваются и царапают его кожу. Он помогает мне стянуть ее через голову, его рот покидает мой лишь на секунду, чтобы затем снова заявить свои права.

Жестко, грубо и требовательно.

— Мне нужно тебя трахнуть, — рычит он. — Сейчас же.

— Да!

Я всегда нуждаюсь в нем, в его прикосновениях, в его властной способности пробуждать во мне то, чего я никогда не испытывала, в ошеломляющем удовольствии, которое способен доставить лишь он.

Его большие ладони обхватывают мой зад, приподнимая меня, а я запускаю пальцы в его волосы. Наши рты не прерывают свой неистовый ритм, пока он ведет нас к дивану. Я опускаюсь на него сверху, оседлав его бедра, чувствуя, как твердый член толкается в ноющее местечко между моих бедер.

Он просовывает пальцы под бретельки платья, скользит ими вниз по рукам, являя своему взору черный кружевной бюстгальтер. Его рот смыкается на соске, торчащем сквозь тонкую ткань, зубы сжимаются так сильно, что ощущение пронзает меня до самого паха.

С криком удовольствия я откидываю голову назад, впиваясь пальцами в его широкие плечи, и неистово трусь о его член, почти умоляя о большем.

— Бл*дь, ты очень этого хочешь.

— Ужасно, — хнычу я. — Пожалуйста. Ты мне нужен.

В его груди грохочет первобытное рычание, когда он просовывает руки под платье, срывая с меня трусики и погружаясь пальцами в мои влажные складочки.

— О боже! — стону я, прижимаясь к его ищущему прикосновению.

— Ты примешь мой член сильно и глубоко, Райан, а потом будешь кричать, требуя еще.

Мне уже хочется кричать. Кричать, требуя большего, кричать, чтобы он никогда не останавливался, кричать до хрипоты в горле.

— Как считаешь, сказать им, что мы здесь, или просто насладиться зрелищем? — веселый голос проникает в наш горячий момент, врезаясь в меня, как товарный поезд.

Охнув, я прижимаюсь к Джастису, и поворачиваю голову, оглядываясь через плечо. Нокс и Брэкстен, не сводя с нас глаз, стоят у входа в кухню.

«Все это время они находились здесь».

Я чувствую себя униженной, мои щеки пылают так же ярко, как и все тело.

— Какого черта вы здесь делаете? — удивленно и немного раздраженно спрашивает Джастис.

— Как раз собирался задать вам тот же вопрос. — Брэкстен скрещивает руки на груди, его глаза бесстыдно скользят по моему полуобнаженному телу. — Ищите зрителей? — в этих словах нет никакого веселья. Он совершенно серьезен.

Мои пальцы впиваются в плечи Джастиса, и между нами внезапно возникает напряжение. Нечто темное, пересекающее грань между запретным и извращенным. Это одновременно и страшно, и возбуждающе. Последнее мне очень трудно признать.

С колотящимся сердцем оглядываюсь на Джастиса.

Его глаза из-под полуприкрытых век изучают меня, внутри них вспыхивает понимание.

— Чего ты хочешь, Райан? Они могут остаться и наблюдать, а могут уйти. Выбирай.

— Чего хочешь ты? — спрашиваю, шокированная тем, что этот вопрос слетает с моих губ.

Он протягивает руку и ласково гладит меня по щеке.

— Я хочу тебя. Только тебя.

Эти слова имеют огромное значение. Они проникают в сердце и достигают глубин моей души.

— Хотел бы я получить шанс попрощаться? Показать им то, чего они никогда не получат и к чему не прикоснутся? Да, хотел, но только если бы знал, что ты тоже этого хочешь. Но это разовая сделка. Скажешь ли ты «да» или «нет», после сегодняшней ночи мы никогда больше не вернемся к этому вопросу.

Я оглядываюсь на Нокса и Брэкстена, которые терпеливо стоят рядом, и не могу не чувствовать себя одновременно взволнованной и ободренной желанием, отражающимся в их глазах. Это может оказаться тем самым моментом. Тем, что положит конец вражде между нами. Иначе, не уверена, что мы когда-нибудь преодолеем ее. Она постоянно висит над нашими головами, как темная туча, следуя за чувством вины, которое я скрываю в сердце из-за того, что встала между ними.

Неприкрытые эмоции на лице Нокса, демонстрирующие необходимость в последний раз провести время с братом таким образом, только укрепляют мою решимость.

— Никаких прикосновений, — говорю я им дрожащим голосом.

— Я бы ни за что этого не позволил, — Джастис нежно обхватывает меня за подбородок, возвращая мой взгляд к своему. — Ты уверена?

Я киваю. Я хочу сделать это. Ради них, ради нас. Думаю, мы все знали, что этот момент настанет. В глубине души я знала. Это меня пугает, потому что мое сердце бьется только ради одного мужчины, навеки вечные, но я также знаю, что связь между ними тремя очень сильна. Я молюсь, чтобы, когда все это закончится, мы смогли жить дальше. Что мы с Джастисом сможем получить то, что хотели всегда, а его братья, наконец-то, отпустят его... по крайней мере, из этой части их жизни.

Когда Нокс и Брэкстен проходят в комнату, мой взгляд не отрывается от Джастиса. Пульс учащается, в горле пересохло, ладони стали липкими.

Джастис отводит прядь волос с моего лица, пытаясь успокоить.

— Не нервничай, детка.

— Я не знаю, что делать, — признаюсь дрожащим голосом, почти шепотом.

— Поцелуй меня, — низким и хриплым голосом требует он, от этого звука кожу покалывает.

Я прижимаюсь губами к его губам, но на этом мой контроль заканчивается. Он атакует мой рот, рука сжимает мои волосы, снова пробуждая во мне желание. Всепоглощающее пылающее желание, которое может вызвать лишь он.