Его контрактом.

Его осложнением.

Я открыла рот, чтобы сказать что-то еще, несмотря на странное ощущение в животе от пребывания в другой комнате с кем-то, кроме Лукьяна. Кем-то, кто может быть очень добрым. С человеком.

Это было страшнее, чем находиться в одной комнате с убийцей. С чудовищем. Я знала, чего ожидать от монстров. Люди — это совсем другая история. Их доброта может причинить больше боли, чем любая физическая или эмоциональная пытка.

Но мне не стоило волноваться, потому что она коротко кивнула мне и слегка улыбнулась.

— Приятного вам завтрака, Элизабет.

И затем она легко покинула комнату.

Рядом с убийцами нужно вести себя, как привидение, иначе они поймут, что ты жив и уязвим. Я научилась этому у своей матери. У отца. У мужа. Не то чтобы это помогло.

— Пожалуйста, — я закашлялась, кровь брызнула на белый ковер.

Его приходилось стирать почти каждую неделю.

Кристофер сказал уборщице, что это красное вино, а я — неуклюжая. Уборщица сделала вид, что поверила ему.

Классически красивое лицо Кристофера обрушилось на меня, как пуля, или, возможно, это был мой расшатанный и стучащий мозг, неспособный должным образом обработать скорость.

Мой скальп заныл, когда он дернул мою голову назад. Я не кричала. От крика становится только хуже. Это еще больше его возбуждает.

— Что «пожалуйста», Лиззи? — спросил он. — Ты моя жена. Ты моя. Ты была дана мне. Ты принадлежишь мне. И ты это знаешь. Нет спасения, только смерть.

Я снова закашлялась, или попыталась. Я лишь только захлебнулась кровью. Отчаяние и страх парализовали меня. Но этот страх был не за собственное благополучие.

— Я беременна, — прохрипела я.

Его хватка не ослабла, хотя лицо стало задумчивым.

— Ты лжешь, — решил он.

Я только уставилась на него.

Он что-то увидел в моих глазах. Скорее всего, он много чего видел. Боль, горе, поражение, слабость. Но он также увидел правду, потому что давление на мою голову ослабло, и он позволил мне упасть на пол.

Я смирилась с тем, что буду лежать, погружаясь в ткань ковра, пока не наберусь сил, чтобы подняться и доползти до ванной. Вместо этого нежные руки схватили мои ушибленные предплечья. От неожиданности мое тело обмякло и стало податливым, так что он смог мягко уложить меня на диван.

Кристофер откинул мои спутанные волосы с глаз.

— Мне понадобится подтверждение врача, — сказал он.

Затем он сделал нечто более ужасное, чем все, что он сделал в ту ночь. Он улыбнулся.

— Если это так, тебе лучше надеяться, что ты подаришь мне сына. Ради вас обоих, — его взгляд упал на мой все еще плоский живот. Затем он встал, разгладил костюм и вышел из комнаты.

Я заморгала от его слов. Потом меня вырвало.

Я обхватила живот руками.

— Я буду защищать тебя, — пообещала я.

Конечно, это была ложь.

Я ничего не смогла защитить.

Даже своего нерожденного ребенка.