Он наблюдал за приближающимися людьми с холодным расчетом. Они хотели убить его. И они превосходили его числом. Ни то, ни другое его не волновало. Он уже некоторое время преследовал смерть. Скорее всего, с самого начала. Это способствовало его образу жизни. И он был очарован своей собственной кончиной больше, чем любой другой.

Он не придавал особого значения своему концу. Он знал, что это будет кроваво. Насильственно. Так оно и случилось. Но он не думал, что это будет из-за маленькой, сломанной, поврежденной и расстроенной девушки.

Он считал себя учителем смерти и ее носителем. Он стал в некотором роде экспертом в этой области.

Но она доказала ему, что он ошибся.

Она показала ему, что смерть — это не пуля в голову, не перелом костей шеи, не порез артерии. Нет, это было гораздо болезненнее и уродливее. Это была гребаная любовь.

Или какая-то извращенная версия эмоций, которые он разделял с ней. Эту смерть он преследовал, и даже не осознавал этого. Иначе он пустил бы себе пулю в лоб еще до того, как все это произошло.

Но он был живым мертвецом из-за нее, он ненавидел ее так же сильно, как и любил. Эти люди его не убьют. Черт, нет. Он не боялся своей смерти. Он был в ужасе от того, что произойдет, когда умрет она.

Этого не случится.

Она умрет только от его рук или от бога. Только так она покинет эту землю. И он отправится прямо за ней.