— Если хочешь, я возьму у тебя кровь, — предлагает доктор Боховиц.

— Конечно. — Я следую за ним в комнату для осмотра, мое тело расслабляется, когда угроза неминуемой смерти миновала. Напряжение быстро возвращается, когда вижу выражение беспокойства на лице Боховица. Выражение его лица, обычно безмятежное и ничем не тронутое, задумчиво хмурится. Он скрещивает руки на груди, как только я сажусь.

— Что? В чем дело?

— Ты хорошо рассмотрела тело девушки?

— Что ты имеешь в виду? Я видела волдыри на ее грудной клетке и подняла тревогу.

— У Наннет на боку была надпись. Я обнаружил ее, когда проводил вскрытие.

Меня пронзает тошнотворное чувство страха. То, что он обнаружил, не может быть хорошей новостью, если он так суров. Доктор Боховиц достает из кармана телефон и нажимая кнопки, пока не находит то, что хотел мне показать. Он протягивает мне устройство, чтобы я могла видеть экран, и внезапно мне кажется, что мой желудок пытается вырваться из моего тела через рот.

«Собственность доктора Слоан Ромера».

Буквы нанесены косыми, беспорядочными каракулями на бледной коже, чем-то похожим на маркер. Как, бл*дь, я это пропустила? И зачем? Зачем кому-то это делать? Мое имя? На моем пациенте? В моей больнице? Боже ты мой.

— Надпись относительно свежая, — говорит мне Боховиц. — Обычно пот или естественное отслоение кожи способствует тому, что такие вещи исчезают довольно быстро, но чернила на Наннетт еще заметны, это означает, что они нанесены совсем недавно.

— Было ли… — Я сглатываю, чувствуя, как желчь поднимается к горлу. — Было ли что-нибудь еще?

Рот Боховица кривится, он почесывает белокурые бакенбарды.

— Если не считать очень личную бирку, на которой жертва отмечена как твоя собственность? Нет. Нет, пока я не нашел другой зацепки относительно того, почему Наннетт стала целью этого нападения. Или что-нибудь, что подтвердит нападение. Я просто увидел метку и подумал, что лучше сначала рассказать тебе, прежде чем показывать кому-то еще.

Я закрываю глаза, пытаясь осознать это. Женщина. Незнакомая женщина, умирающая на улице. У меня кружится голова, когда думаю о жизни этой женщины. Ее жених во Флориде, до сих пор не знает, что она мертва. Дети, которые у них могли быть. Карьера, ради которой Наннетт так много трудилась. Есть ли у нее родители, которые будут убиты горем из-за ее смерти. Каждая новая мысль поражает меня, как череда бомб, взрывающихся в моей голове. Я с тошнотворной уверенностью могу сказать: ее смерть связана с моими отношениями с Зетом. Должно быть. До того, как я начала проводить с ним время, мне не доставляли тел с личной меткой. Втягиваю в легкие как можно больше воздуха.

— Ты уже передал эту информацию копам? — спрашиваю я.

— Наши системы связаны друг с другом. Мне необходимо спуститься вниз и предоставить свои выводы. Многие люди ждут эту информацию, Слоан. Я сомневаюсь, что пройдет много времени, прежде чем они начнут тебя искать.

Я киваю, по-прежнему, с закрытыми глазами.

— Они захотят допросить тебя, ты понимаешь?

— Знаю.

Я делаю еще один глубокий вдох. Открываю глаза. Лицо Боховица смягчилось от беспокойства. Он протягивает руку и кладет ее мне на плечо.

— Поразительно, что можно узнать о происходящем с моего скромного подвального наблюдательного пункта, — тихо говорит он. — Я могу быть вне поля зрения, Слоан, но я многое вижу. И много слышу. Ты отсутствовала, и у тебя были проблемы. Понятия не имею, какие осложнения могут повлиять на твою жизнь, дорогая девочка, но на горизонте есть и другие проблемы. Я надеюсь…

Он вздыхает с легким сожалением. Как будто все обречено.

— Надеюсь, ты готова. И я надеюсь, что ты в безопасности.

Бедный Боховиц. Я хочу сказать ему, что все в порядке, но, честно говоря, последнее, что сейчас чувствую, это безопасность.