— Как я уже сказала… Я не знаю никого с таким именем. Мне очень жаль, но ничем не могу вам помочь. Что касается моей сестры, Вы сказали, что она была ранена? Откуда вам это известно? Она серьезно пострадала?
Лоуэлл склоняет голову набок, ее губы сжаты в тонкую линию.
— То, что она была ранена мне известно по одной простой причине. Я стреляла в нее. Что же касается того, сильно ли она пострадала? — Она пожимает плечами. — Я сомневаюсь, что она мертва. В Сан-Хасинто сказали, что...
«Я стреляла в нее».
— ...их пациентка получила профессиональную медицинскую помощь в полевых условиях, — она поднимает брови, глядя на меня ожидая реакции, на которую я способна; она не может сказать что-то подобное и ожидать, что у меня не возникнет серьезных проблем с этим.
— Какого черта вам понадобилось нападать на мою сестру? Лекси похитили и увезли против ее воли. Насколько мне известно, это не уголовное преступление, которое требует стрельбы на поражение.
Кривая улыбка появляется на лице агента Лоуэлл.
— Похищение — нет, нет. Но ваша сестра не святая. Она по уши в проблемах, и с каждой минутой все усугубляется. Возможно, вам стоит сказать ей об этом, при следующей встрече.
Я устала говорить ей, что не виделась и не разговаривала с сестрой, мне надоело играть в ее игры. Встаю, отодвигая стул, на котором сидела.
— Вы собираетесь расспрашивать меня о Наннет Ричардс, агент Лоуэлл, или собираетесь изводить меня выпытывая информацию, которой у меня нет?
— Нам не нужна информация о Наннет Ричардс, — говорит агент Лоуэлл, холодно улыбаясь мне. — Мы знаем о ней все, что нам нужно. Она невинная жертва, которую убили, чтобы сделать заявление. Бывший работодатель Зета, — жестокий человек, с интересной манерой высказывать свою точку зрения. Ты пытаешься нае*ать его, и можешь быть уверен, что он нае*ет тебя в ответ. Вы должны привыкнуть к тому, что на ваших руках кровь других людей. Чарли Холсан будет продолжать складывать тела на пороге Св. Петра, пока вы связаны с Зетом Мейфэром. По итогу нашего разговора, доктор Ромера, могу сказать, что вы не собираетесь расстаться с этой связью.
Скрещиваю руки на груди, бросая на нее мрачный взгляд. Она говорит, что я несу ответственность за смерть Наннет, и, по сути, буду нести ответственность за многое другое, если не расскажу ей все, что знаю. В какой-то степени она права; я виновата в смерти Наннет, как в прямом, так и в переносном смысле, но не поддамся тактике запугивания только для того, чтобы эта гадюка могла получить то, что хочет. Хочу, чтобы Чарли Холсана посадили в тюрьму на всю жизнь, но что-то подсказывает мне, что Чарли сейчас не в центре внимания этой женщины. Сотрудничество с ней не даст мне ничего хорошего.
— Мне нужно заняться пациентами, агент, — говорю я. — Мы закончили?
Ухмылка агента Лоуэлл напоминает волчий оскал, сверкает зубами.
— О, боюсь, что нет. Я пересмотрела ситуацию. Мне кажется, мы все-таки должны отвезти вас в участок. Возможно, вы не хотите помогать нам в нашем расследовании, доктор Ромера, думаю, что сорок восемь часов в общественной тюрьме смогут убедить вас в обратном. Так что, пожалуйста, — она сладко улыбается, указывая на стул, — почему бы вам не сесть?