Глава 38

— О, Бен, сегодня было просто чудесно. Не помню, чтобы я так веселилась. И все эти песни навевали столько прекрасных воспоминаний. Спасибо, что привез меня в Нью-Йорк.

Бен улыбнулся Моне, когда они вошли в лифт отеля.

— Ты не должна благодарить меня, Мона. Мне тоже было хорошо, и это я должен благодарить тебя за то, что согласилась на эту поездку.

Они прибыли в Нью-Йорк вчера. Перелет из Шарлоттсвилля прошел гладко, но поймать такси из Ла-Гуардии до их отеля на Таймс-сквер в час пик было непросто, даже жутко. Будучи ее глазами, он рассказывал Моне обо всех мостах, которые они пересекали, и о высоких зданиях, мимо которых проезжали.

Зарегистрировавшись в смежных номерах, они освежились, перед тем, как насладиться ужином в ресторане в нескольких минутах ходьбы от отеля. На следующее утро они вместе позавтракали, а затем отправились на экскурсию по городу на двухэтажном автобусе. Видя на ее лице волнение и счастье, он глубоко растрогался, и ему захотелось, чтобы она всегда пребывала в таком веселом настроении.

— Рад, что тебе сегодня понравилось, — сказал он, беря ее руку в свою и выходя из лифта на этаж, где располагались их комнаты. — Не знал, что ты умеешь петь.

Сегодня вечером они посмотрели «Мотаун: мюзикл». Он все еще слышал песни, некоторые его любимые, звучащие в голове... вероятно, потому, что Мона все продолжала их напевать. И сказанное им только что, было правдой. Она обладала прекрасным певческим голосом, это он обнаружил в той части мюзикла, где зрители подпевали артистам.

— Не умею я петь. Ты все выдумываешь, — усмехнулась она.

— Я знаю, что слышал. Твой голос так же прекрасен, как и ты. — Когда она замолчала, он взглянул на нее и увидел на ее щеках румянец. — Ты еще красивее, когда краснеешь, — наклонившись, прошептал он.

Свернув в коридор, который вел к их комнатам, он сказал:

— Мы переночуем и закажем завтрак в номер, раз встреча с Филом и Ниной назначена на обед.

Фил Родрикес работал с Беном в полиции Бостона. Они вышли на пенсию примерно в одно и то же время: Бен переехал в Шарлоттсвилль, а Фил вернулся в родной Куинс. Фил и его жена Нина встретятся с ними за обедом, а завтра вечером они вчетвером отправятся на бродвейское шоу.

Они остановились перед номером Моны, смежным с его.

— Уверена, что мне не нужно зайти, пока ты будешь устраиваться?

— Уверена, — сказала она, улыбаясь. — Ты столько всего сделал, когда мы только приехали сюда.

Так оно и было. При регистрации он провел ее по гостиничному номеру, рассказав, где все находится. Затем стоял в сторонке и наблюдал, как она ощупью пробирается по комнате без его помощи, знакомясь с ней самостоятельно. Он восхищался тем, как она отказывалась позволять потере зрения мешать ей жить полноценной жизнью. За те месяцы, что он ее знал, она всегда была очень позитивной.

— С нетерпением жду встречи с твоими друзьями завтра, Бен, — сказала Мона.

— И они тоже с нетерпением ждут встречи с тобой. Я им все про тебя рассказал.

Она наклонила голову и улыбнулась.

— И что же вы им рассказали, мистер Брэдфорд?

— Что я безнадежно в тебя влюбился.

Он наблюдал, как ее веселье несколько угасло.

— Ох, Бен.

Это не первый раз, когда он говорил, что любит ее; однако он знал, как и во все остальные разы, она не готова была принять его чувства. Ну, ничего. Он был терпеливым человеком и не хотел давить. Вот почему он забронировал отдельные номера в отеле. Когда она будет готова перейти в их отношениях на новый уровень, то даст ему знать. А пока он будет продолжать проявлять терпение. У него было все время мира.

Он наклонился и нежно поцеловал ее в губы. Затем он завел руку ей за спину и с помощью ключ-карты открыл дверь ее номера.

— Заходи, пока я не перекинул тебя через плечо и не утащил в свой номер.

— Ты не посмеешь.

Он усмехнулся.

— Не искушай меня, женщина. А теперь иди в свой номер.

Когда она переступила порог, он приблизился к ней и снова поцеловал. На этот раз медленным, неспешным поцелуем, наполненным всей страстью, которую всегда чувствовал рядом с ней.

Бен прервал поцелуй и прошептал:

— Надеюсь, я тебе приснюсь.

Она улыбнулась.

— Так и будет.

Он закрыл дверь ее номера. Глубоко вздохнув, он направился к соседней двери, насвистывая старую мелодию из «Мотауна».

***

«Двенадцатый раз», — подумала Мона несколько часов спустя, лежа в постели. Сегодня, с момента их впервой встречи, Бен в двенадцатый раз сказал, что любит ее. Однако ей еще предстояло поделиться с ним своими чувствами. Ее заставлял молчать страх.

Да, она боялась. Боялась, что, как только скажет ему, что любит, он вскоре устанет быть ее спутником-поводырем. Мысль о том, чтобы иметь слепую жену, заставила ее мужа уйти. В глубине души она знала, это не совсем так, поскольку ее бывший все равно искал способ ее бросить. Автокатастрофа облегчила ему разрыв и роман с молодой секретаршей.

Но сейчас она не хотела думать о своем бывшем. Ей хотелось думать о замечательном мужчине в соседнем номере, который заставлял ее чувствовать себя лучше, чем Фред за все годы их брака. Бен всегда делал ей комплименты, даже в те дни, когда она выглядела не лучшим образом. Он говорил ей, что любит и что она хорошенькая, умная и интеллектуальная.

Бен обращался с ней как с королевой, относясь к ней также как и к своим дочерям. С уважением. И он сказал ей, что любит ее. Двенадцать раз. Какой мужчина мог быть способен на такое?

Бенджамин Брэдфорд.

Она поерзала в постели. Было уже далеко за полночь, а она все еще пыталась заснуть. Сегодняшний вечер был чудесным. Представление прошло как в тумане, а в голове все еще звучали звуки «Мотауна». Это была особенная ночь.

Встав с кровати, она медленно на ощупь обошла комнату и приблизилась к окну. Она не понимала, почему ей хочется здесь стоять, когда она ничего не видит — ни ярких огней, ни высоких зданий, которыми славился Нью-Йорк. Бен рассказал ей, что видел из окна ее гостиничного номера.

Она отвернулась от окна и вдруг резко втянула в себя воздух. Что-то промелькнуло перед ее глазами, и это была не просто вспышка света, как раньше. Только что она видела цвета, формы и предметы — она была в этом уверена. Она напрягла зрение, но больше ничего не увидела. Все стало просто темным пятном.

Потом, когда она уже сдалась, решив, что все это ей померещилось, все повторилось. На этот раз это длилось дольше, яснее, чем раньше. Покрывало на кровати было зеленым, ковер — коричневым, а на столе стояло серебристое ведерко со льдом. Затем изображение снова исчезло. Но она видела!

Доктор Оглторп сказал ей, когда она сообщила, что видела вспышки света несколько месяцев назад, что это либо хороший знак, что ее зрение возвращается... либо плохой, что оно вот-вот покинет ее навсегда. Она надеялась и молилась за первое, но анализы, проведенные доктором, не были окончательными.

Мона не могла дождаться, когда вернется в Шарлоттсвилль и снова запишется на прием к доктору Оглторпу. Она не надеялась на это, но только что ею увиденное, было реально. Она никому об этом не скажет, даже Бену. Она не хотела его обнадеживать.

Мона услышала какой-то звук и поняла, что он доносится из соседней комнаты. Номер Бена. Он еще не спал? Неужели не может заснуть? Она медленно отошла от окна и села на край кровати. Бен хотел ее, как мужчина хочет женщину. Она это прекрасно понимала. Даже без зрения она чувствовала вибрации. Но он ее не торопил. Он будет терпелив и позволит ей самой решать, когда они станут близки. Теперь, вероятно, пришло время дать возможность мужчине, который двенадцать раз сказал ей, что любит ее.

Возможно, пришло время показать ему, что она тоже его любит.

***

Бен искал в гостиничном номере пульт от телевизора, когда услышал легкий стук в смежную дверь. Он быстро двинулся к ней, гадая, нужен ли Моне. Было уже за полночь, и он решил, что она спит.

Он быстро открыл дверь.

— Мона? Ты в порядке?

Она стояла в дверном проеме, и он старался не замечать, что на ней был халат, подпоясанный вокруг талии, открывавший верх ночной сорочки.

Она улыбнулась ему.

— В порядке. Я не спала. Услышала, как ты ходишь по номеру, и подумала, все ли с тобой в порядке.

— Все нормально. Я не мог найти пульт от телевизора. Извини, если побеспокоил.

— Нет. Как я сказала, я все равно не спала.

Он не мог не смотреть на ее кожу и на то, как великолепно она выглядела, даже без макияжа. Он много раз думал о том, какая она красивая женщина. И почему от нее так хорошо пахнет?

— Ты его нашел?

Ее вопрос вернул его в действительность.

— Нашел, что?

— Пульт.

— О... нет ... еще нет.

— Я бы помогла тебе поискать, но...

Он улыбнулся ее шутке.

— Не волнуйся. Он где-то здесь. Наверное, я случайно забросил его под кровать или что-то в этом роде.

Он внимательно посмотрел на нее и понял, что она пытается завязать светскую беседу. Хотела ли она, чтобы он пригласил ее в свой номер? Мысль об этом пробудила в нем надежду, и он решил, что есть только один способ это выяснить.

— Не хочешь зайти ко мне и составить компанию, пока я буду его искать?

— Уверен, что не против?

Он легко рассмеялся.

— Я не против. А ты, Мона?

Она тоже рассмеялась над нелепостью своего вопроса.

— Нет, не против.

— Тогда это единственное, что имеет значение. — Он отступил в сторону. — Проходи.

Когда она вошла в номер, он закрыл дверь. Обернувшись, он увидел ее посреди комнаты. В ярком свете он разглядел, что ее халат подходит по цвету ночной. Желтый. Он как-то сказал ей, что желтый — его любимый цвет, и подумал, не случайно ли она его носит.

— Мой номер похож на твой, — сказал он. — Если хочешь присесть, на три часа стоит стул.

В самом начале их отношений она объяснила, что ей лучше советовать направление движения по часовой стрелке.

Она повернулась к нему и почти безошибочно встретилась с его взглядом.

— А где кровать?

Его пронзило желание, которое он пытался контролировать весь вечер.