Я нечаянно уловил высказывание, что объявление меня Лордом Лесным – это какой-то политический ход князя. А на самом деле, ничего особенного во мне и нет. Вернее, особенное состоит в том, что я очень молод, а потому легко поддаюсь влиянию. А замок, мол, открыл Тимофеичер. На то он и главный маг.

Вот же наивные!

И теперь я сидел возле князя и гадал. Люди действительно думают, что главному магу под силу открыть замок, или сам Тимофеичер такой слух пустил?

До этого не я, такой умный и разбирающийся в интригах, додумался. Об этом Янсель, в своё время поварившийся в придворном котле интриг и заговоров, предупредил. А я ему ещё не поверил! Думал – преувеличивает!

А народ-то за столом по себе мерет. Думают, что говорят негромко, только соседу слышное, да и расстояние громкость скрадывает, а о том, что слух оборотней и в человеческой ипостаси острее обычного, забывают. Так что, сидя рядом с князем, я слышал многое, а порою разбирал о чём говорили почти на самом дальнем конце стола.

За меня разве что Весёлый заступался. Кто прислушивался к мнению авторитетного двусотника, а кто отмахивался – мол, военные политику князя поддерживают, потому Весёлый и говорит, что ему велят.

Князь Светлан, не обращая ни на кого внимания, ел спокойно и даже красиво. Вина не пил, попросил чаю с травами и мёдом. Выглядел отдохнувшим после вчерашнего обряда. Между переменами блюд спросил, что меня беспокоит.

Ответил честно:

– За брата боюсь. Почти полдня прошло, а его всё нет. Не знаю, в каком он состоянии…

Князь покосился на Тифчира, что-то оживлённо обсуждающего с Вожогрой – явно, у них какие-то общие интересы имелись – склонился ко мне.

– Сочувствую, Лагор. К сожалению, видел я твоего брата, – помялся, – если доберётся сюда живым… это будет чудом.

Как по голове стукнул, честное слово!

Сухая тёплая рука легко коснулась моей.

– Извини, что расстроил.

Я поднял взгляд на правителя. Глаза князя светились участием. Пожал плечами:

– Спасибо, что правду сказали, Ваша Светлость. Буду надеяться на чудо! А что случилось, не знаете?

Лёгкое качание головой.

– Я видел твоего брата раза три, не больше. В первый день после приезда его представил граф. Второй раз – на охоте. Он в одиночку кабана завалил. А третий раз – перед самым отъездом, когда господин маг уведомил, что твой брат попал под магический удар. Я в этом совершенно не разбираюсь. Хотя… магических ударов у нас во дворце никогда не бывало.

Я впился взглядом в князя, а тот только руками развёл.

Тимофеичу наш приватный разговор не нравился, и он попытался выяснить, о чём я могу разговаривать с князем. Не знаю, спрашивал ли он о чём князя, а ко мне подкатился сразу же после завтрака. Хотя когда ещё ему подкатывать, если отъезд должен был состояться сразу после оглашения моего нового статуса при скоплении людей.

– Ты, Лагор, с правителем поаккуратнее в разговорах. Это я вас с пелёнок, считай, всех знаю. А князь чуть что, сам понимаешь…

Я опешил – с чего вдруг такие предупреждения. Хорошо, что сдержался. Только кивнул – учту, мол.

А маг не унимался:

– О чём князь говорил-то?

Ага, значит предыдущее предупреждение – затравка для последнего вопроса. Отвечу, а как же.

– Сказал, чтобы я не волновался, постепенно освоюсь. Спросил…

– Что? – Тимофеич жадно подался ко мне.

– Что меня так беспокоит? Сказал – за брата беспокоюсь, жду его…

Вот тебе правда, как она есть! Тимофеичер не выдержал, скривился. Отвернулся, якобы, его кто окликнул.

А ведь маг избегал упоминаний про Уруса! Что же ты скрываешь, граф Гилон Тимофеичер Нол, укравший не только не только магию, но и жизнь, титул, имя и пост у своего предшественника?