Да, да! Отец в своё время подарил субарана Урусу к первому обороту. Такой же подарок получил и я. Этих субаранов отец связал с нами ещё жеребятами. Потому в ночное с табунщиками и я частенько ездил, общался со своим Аррусом.
Отец говорил, что подозревал, что как только Ур войдёт в силу, понадобится субаран и Лийсе. Ни у кого даже сомнений не было, что у брата может быть другая невеста. Потому и лисице субаран был подготовлен заранее.
Что говорить, многие пытались повторить успех нашей семьи по выведению новых пород животных, но пока ни у кого не вышло. В семье-то такое получалось только у кровных наследников Рруса Трёхлапого. Мама вот освоила «медовое молоко», а волшба по открыванию каналов ей не подчинялась. А ведь субаранов при Великом оборотне не было, их вывели позже. Но… вот такой результат.
И всё таки в Лесной решили нас отправить на простых конях. Кроме вожака – ему в Замке только ночь предстояло провести.
Поморщившись, Ррык пояснил:
– Управляющий Грахиаш уж больно завистлив и нас, оборотней, ненавидит. Не стоит пока привлекать к себе его внимание. Вот освоитесь, тогда уж…
Мы ехали шесть дней, и по дороге Ррык с Тимофеичем нас постоянно гоняли, каждый по своему – тренировали по их словам. В начале пути это было в радость и в охотку. Да только уже к вечеру первого дня все основательно устали, и не только ученики, но и наставники выдохлись от постоянного напряжения, а ведь им ещё за дорогой и за направлением, чтобы не сбиться с пути, нужно было следить.
На шестой день Тимофеич стал нас торопить, приговаривая, что мы выбиваемся из графика. Потому ехали почти без роздыху. Лошадям, кроме субарана вожака, маг дал в обед какого-то зелья, накапанного на ломти засушенного хлеба, проконтролировав самолично, чтобы каждый конь съел только ему предназначенную порцию.
Некоторые лошади норовили прихватить ещё сухарик с зельем, но нам строго-настрого было наказано – не давать лишнего:
– Сбесятся и сдохнут, на своих двоих добираться придётся.
– На своих четырёх, – поправил Ррык, и вокруг захохотали. Кроме Тимофеича в отряде все были оборотнями и, в случае необходимости, могли передвигаться в звериной ипостаси.
Маг не остался в долгу:
– Смейтесь-смейтесь... Никогда не видел вьючных волков. То-то повеселюсь.
Смех стал растерянным. И дальше мы продвигались уже без отдыха до самого города, в котором и расположился замок Лесной.
На дальние расстояния ездили только маг и вожак. Остальные к таким переходам были непривычны, но стойко переносили невзгоды путешествия, даже Лийса.
В замок Лесной, одну из княжеских резиденций, мы прибыли вечером, точнее, уже достаточно поздно ночью. И хотя темнота – не такая уж помеха для оборотней, осматриваться было некогда.
У ворот нас встречали вооружённые люди, почему-то одетые в одинаковые куртки с нашитыми металлическими пластинами, даже штаны у них были одного цвета – тёмно-зелёного. И оружие у встречающих выглядело схожим. Наверно, это была та самая стража, в которой мечталось служить многим оборотням из нашей деревни.
А уже во дворе навстречу вышли ещё какие-то люди, большая часть которых также была обряжена в схожую по виду одежду, но в другую – более обычную и без оружия.
Никогда не видел столько людей, одетых одинаково.
Я, было, сунулся с вопросами к Тимофеичу. Но маг вдруг оказался озабочен какими-то делами и, прихватив с собой Уруса и Лийсу, куда-то ушёл.
Вожака увёл какой-то важный дядька. Я остался с другими молодыми оборотнями, которых Тимофеич и Ррык выбрали для службы князю.
Вскоре подбежал какой-то паренёк в простой одежде, как у встречающих во дворе, и спросил, кто из нас старший. Самым старшим среди молодых оборотней оказался Марин – один из друзей Уруса, он был даже старше моего брата на год. Вот Марин и зашагал следом за парнем, недоумённо оглядываясь на оставшихся.
Остальных тоже долго не держали на улице, видимо, ожидали и к встрече подготовились.
После сытного, но простого ужина нас разместили в комнатах по трое в здании, темнеющем в глубине замкового двора, на отлёте от основного здания – огромной высоченной громады, стены которого задирались много выше каменного ограждения.
Внизу, на первом этаже располагались конюшни, куда сразу же устроили лошадей, а на втором – жилые комнаты. Нам с Сувором досталась комната на двоих. Достаточно просторная, такая же по размеру, как соседние, но почему-то с двумя, а не тремя, кроватями, и обставленная мебелью качеством получше, чем в других комнатах.
Это потом я узнал, что эта комната предназначалась для главного по взводу – так называется малый военный отряд – и для его помощника. А в вечер прибытия оборотни сами предложили мне занять эту комнату с тем, кого я выберу. Я сразу же позвал Сувора. Парни, не возражая, разбрелись по комнатам.
Мужчина, который распоряжался нашим расселением, с удивлением наблюдал за нашим размещением и, уходя, всё оглядывался, будто не веря своим глазам. Чего его так разобрало, выяснять не было ни сил, ни желания.
На следующее утро после приезда в Лесной замок я проснулся, едва рассвело за окном – дома частенько приходилось выгонять коров и быка в стадо вместо матери.
Встав с постели, огляделся. С кровати, стоящей у противоположной стены, послышалось сопение – а-а, это ж Сувор…
Мда, это тебе не дома, где каждый обитает в своей собственной комнате. Всё же потребность в личном пространстве у оборотней выше, чем у людей.
Сувор сопел, не думая просыпаться. Я выспался, лежать больше не хотелось. А вот осмотреться на новом месте не помешает.
Окно в комнате было странное – узкое и высокое. Оно было настолько узким, что взрослый человек точно не протиснулся бы в проём. Разве что боком, и то не всякий. Я же пока мог пролезть достаточно свободно.
Распахнул створку, впустив в комнату свежий воздух и рассветные звуки: далёкую петушиную перекличку, мычание коров, выгоняемых в стадо, птичий щебет. Высунулся по пояс, перегнувшись через подоконник, огляделся.
Окно выходило не на ту сторону, откуда мы заходили в здание.
Как же его назвать-то, это здание? Конюшней? Внизу-то лошади расположены. А как же комнаты? Хорошие комнаты, явно предназначенные для проживания людей. Странно…
Так вот, с этой стороны рос лес. Какой-то не такой, каким обычно бывает – для леса не такой уж большой и вроде как огороженный. В рассветном тумане, достаточно далеко за деревьями виднелась такая же высокая стена, что у ворот замка.
Из окна свободно можно было вылезти сразу на какую-то плоскую крышу, что я и проделал. Осторожно приблизившись к краю кровли, увидел, что до земли не так уж и высоко. Ещё и дерево растёт рядом, свесив одну большую ветку над самой крышей. Совсем удобно.
Судя по царапинам на коре, этим спуском и подъёмом периодически пользовались. Ну, и я воспользуюсь. Надо ж посмотреть, куда мы попали.
Скользнул по стволу и мягко спрыгнул на землю. Сзади раздалось негромкое восклицание. Насторожившись, быстро развернулся, на всякий случай приготовившись защищаться.
Крыша оказалась большим навесом. Под навесом на лавке сидел белобрысый пацан, по виду много младше меня, с разинутым ртом и булкой в руке. За его спиной вдоль стены громоздились дрова и какие-то большие тюки. Меж тюками просматривалась небольшая деревянная дверь.
– Привет! – сел на лавку рядом с мальчишкой. – Тебя как зовут? Я – Лагор.
– А-а ты от-ткуда? – пацан закрыл рот, но серые глаза остались широко распахнутыми.
Поднял указательный палец над головой, закатив глаза под лоб, таинственно прошептал:
– Оттуда.
Мальчишка уставился на крышу, но потом всё-таки понял, что над ним шутят. Сплюнул в сердцах и, не выдержав, рассмеялся.
И на меня просыпался целый ворох слов: имя пацана Алес, он приставлен в услужение к самому важному вашему, ну, ты должен знать… Тот, самый главный, всю ночь куролесил, ну, ты, конечно, должен его знать, только недавно угомонился, всё у него «интересно девки пляшут». И он, Алес, то есть, только присел перекусить, чем тролль или эльф послал, а точнее, Минка, кухарка, то есть… А тут ка-а-ак я прыгну, а он ка-а-ак удивится… Вот.
Я потряс головой. Из всего услышанного понял только, что мальчишку зовут Алес, а кухарку Минка. Кто с кем пляшет, не понял. Так и сказал.
Мне почти внятно разъяснили, что самый главный из наших, когда его спросили – чего он хочет – сел за богато накрытый стол, почесал в затылке и объявил:
– Интересно девки пляшут...
Служащие недоумённо попереглядывались, сбегали к управляющему, на что получили приказ – выполнять всё, что важный гость пожелает. Отрядили девок из прислуги плясать.
Девки из небогатых семей, по-господски плясать были не научены. Одна, которая побойчее, Лартана – ой, и бедовая девка – взялась деревенские припевки голосить да притопывать и кружиться в такт.
Этот, который наш главный, одобрительно кивнул, есть принялся. Прислуга подглядела – ел по-простому, без господских выкрутасов, вроде того, чтоб пальцы в чашке полоскать да зубочисткой во рту ковыряться. Лартанка-то – девка голосистая да сильная, слабых-то в услуги не берут, но за полночи умаялась всё-таки. Другая девка её сменила.
Этот важный уж наелся, а сам сидит, в ладоши прихлопывает да ногой иногда притопывает. Управляющий подходил, тоже в щёлку поглядел, головой покачал, ушёл почивать. А слугам-то каково!
Наконец, под утро заметили, что этот, который главный из наших, позёвывает в кулак, и девки его уже не веселят. Алес самолично – мальчишка горделиво выпятил грудь – предложил уважаемому господину прилечь отдохнуть.
Важный господин снова почесал в затылке и с возгласом «интересно девки пляшут» прошёл в спальню и плюхнулся на кровать в бархат и шелка, не раздеваясь, не омывшись с дороги, разве что сапоги скинул.