Я стоял неподвижно, как столб, даже не дыша…

Терула тихонько хихикнула. И вдруг чуть прикусила мочку уха, от чего я ощутимо вздрогнул – было это неожиданно и необыкновенно приятно. Губы враз пересохли, и я непроизвольно облизнулся. Тут же тонкий пальчик на мгновение прижался к моим губам и… всё кончилось. Девушка отстранилась и, помахав рукой, ушла вместе с подругой. А я, наконец, вздохнул полной грудью.

Уф!

Смущённо покосился на напарника. Тот стоял всё также неподвижно, устремив взгляд в противоположную стену, а… палец руки оттопырился в одобрительном жесте.

Стоит ли говорить, что в оставшееся до конца дежурства время, я мечтал уже не о карьере мага?

Сдав пост Сувору и Цирану, после окончания дежурства мы под началом разводящего направились к выходу из здания, когда его кто-то окликнул. Ткнув пальцем в сторону массивных дверей, ведущих на выход, наше временное начальство утопало по своим делам.

Переглянувшись с Форратом и дружно пожав плечами, мы направились в указанном направлении. И почти у самых дверей из бокового коридорчика вдруг появилась Терула.

Лёгонькая, в воздушном платье с открытыми хрупкими плечиками, какие-то цепочки с бусинками на тоненькой шейке. Это самое платьишко меня шибко смущало. Как-то не принято у нас в деревне носить такой фасон. Голых плечей у деревенских сроду не увидишь. Ну, разве, когда за девчонками подсматривали во время купания на речке. И вот, никогда раньше меня чужие плечи не впечатляли. Но у Терулы…

Русые волосы были заколоты на голове как-то по-хитрому, но одна прядь, – видно, всё время выскакивала из под заколки –завиваясь, вдоль стройной шеи падала на гладкое плечо. И выглядело это… О! Я слюнями захлёбывался! Правда, совсем не понимал, почему у меня такая реакция, ведь не съесть же я её хотел.

Девушка, опустив глазки и нежно улыбаясь своим мыслям, медленно шла нам на встречу. Я сразу же полыхнул щеками – как всегда при виде этой красавицы.

А Терула, поравнявшись с нами, вдруг схватила меня за руку и потянула в тот самый коридор, из которого появилась. Не останавливаясь, дробно топоча по узорному полу, пробежала короткий коридор. По узкой лестнице – как я потом узнал, предназначенной для слуг – мы поднялись на второй этаж и забежали в комнату.

Я был ошеломлён и задыхался, хватая воздух ртом. Бывало, что приходилось преодолевать длинные многомильные дистанции с препятствиями, но никогда я так не задыхался, как в тот раз. И никогда до этого мне не доводилось слышать своё сердце. А в тот момент оно колотилось, как сумасшедшее, и всё тело дрожало и вибрировало ему в такт.

Терула тоже запыхалась. О! Вырез платья слегка открывал верх её груди… Изумительное зрелище! От частого дыхания грудь ходила ходуном, чуть не выскакивая из выреза. Каменная слёзка таинственно сверкала из ложбинки между колышущихся полушарий. А у меня все мысли из башки вынесло!

Я пыхтел и пялился на красные пухлые губы, на волнующуюся грудь… А, была не была – не удержался и неловко ткнулся поцелуем – хотел в губы, но каким-то образом промахнулся и припал к ушку. Очумелыми мозгами ещё уловил довольный смешок…

Вот спроси меня– запомнил ли я что из того, что тогда случилось в той комнате?

Что-то помню… Немного стыдно… И сла-адко!

Горячая бархатистая кожа, мягкое податливое тело и несносное платье, которое непонятно как снимается… Короткий смешок Терулы и моё тело – сведённое мучительно-сладкой судорогой. Тонкая рука легко лежит на моём плече, а мои губы перебирают нежные пальчики…

С той поры наши встречи стали довольно частыми и, как правило, в разных местах. Тогда-то я и понял оговорку Ррыка в его рассказе о предназначении беседки. Мне очень понравилось… А моя подруга раскапризничалась – холодно! Хотя я очень старался «согреть»…

Всё мне нравилось! Особенно то, что творилось между нами наедине. Кроме одного… Запах!

Вообще-то истинный запах Терулы я никак не мог уловить. Его успешно маскировали запахи духов и всяких притирок – подруга щедро ими пользовалась. И лишь изредка в минуты горячего наслаждения прорывалась раздражающая нотка – какая-то кислинка… Что-то она мне напоминала, но в горячке страстных объятий тут же забывалась.

О свиданиях договаривались заранее, подстраиваясь к моему неровному графику службы.

Так уж получилось, что о моих ночных отлучках Терула не знала. Клятва клятвой, но и рассказывать ей что-либо мне даже в голову не приходило – нам было, чем заняться и без разговоров о магии. Длительность встреч тоже была достаточно ограниченной – то Терулу время поджимало, то меня.

И вот, впервые по истечении трёх недель наше свидание сорвалось, будучи назначенным на тот день, когда мы с Намилом впервые попали в закрытую часть замка.

Прошло несколько дней, а нам не удавалось увидеться. У каждого были свои дела – Терула даже куда-то уезжала. И вот друзья дежурившие ночью, рассказали, что видели, как сегодня рано утром девушка приехала в возке.

Ближе к вечеру – думаю, полдня хватило моей красавице, чтобы отдохнуть с дороги – я в самом радужном настроении отправился к ней. Я хорошо знал, в какой комнате проживала подруга. Правда, в своей комнате она почему-то не очень-то желала устраивать встречи. Я не настаивал… Терула так хочет, а мне по-любому хорошо было! Благо, укромных местечек хватало.

И сейчас я направлялся к ней только для того, чтобы поздороваться и уговориться о новой встрече.

В качестве извинения за сорванное не по моей вине свидание, я нёс в руках маленького пушистого крольчонка. Девушки любят всяких маленьких и пушистых!

Крольчат мы обнаружили накануне во время охоты в парке. Крольчиха-дура огулялась не вовремя и принесла приплод в зиму. Обычно на охоте тяжёлых самок или с приплодом, да и самих малышей мы не трогаем. А тут – всё равно не выживут, уж слишком были малы… Одного я захватил с собой. Так и так думал сделать подарок.

Лийса покосилась, всё видела и понимала, но Терула ей почему-то не нравилась.

После ареста управляющего по замку можно было ходить открыто. Хотя мы этим не злоупотребляли, изредка навещая Марина. Или вот как я сейчас – решил навестить Терулу в её комнате. Только навестить!

Поднимаясь по лестнице на второй этаж, столкнулся нос к носу с Алеской. Вспомнилась его выходка, и страсть, как любопытно стало – кому ж это он в тарелки плевал?

Сделал строгое лицо и ухватил мальчишку за плечо:

– А ну, стой!

Пацан опешил и для порядку съёжился, но рассмотрев меня в сумерках служебной лестницы, расслабился и заулыбался. А я, шутливо сделав строгое лицо, начал «допрос»:

– Видел я тебя однажды… три, нет, четыре дня назад…

Алеска пожал плечами.

– Ну и что?

– Ты завтрак принёс в комнату на третьем этаже и… наплевал в тарелки!

Мальчишка побелел и затрясся, судорожно оглядываясь по сторонам. Удивившись его реакции, я поспешил его успокоить:

– Да не бойся, не скажу я никому, мне просто интересно, кого ты так не любишь?

Пацан набычился:

– Господину показалось…

Тряханул мальчишку за плечо и, глядя ему в глаза, проникновенно сказал:

– Не хочешь говорить, тогда я у кастеляна спрошу, чья это комната. И почему спрашиваю, придётся рассказать.

Угроза подействовала:

– Клянись Сиянием, что, если скажу правду, то не будешь ругаться, никому не скажешь и меня отпустишь.

Ничего себе! Моё любопытство ещё больше раззадорилось.

– Клянусь Сиянием, как только Алес скажет, кого он так не любит, я его сразу отпущу.

– Ну, смотри, ты обещал! А плюнул я… этой… Теруле!

Я удивился. За что можно не любить такую чудесную девушку?

– Она противная. С другими притворяется. А сама…

Мальчишка осёкся на полуслове и, неожиданно рванувшись, вывернулся из-под моей руки и помчался по лестнице вниз. Тем более что и держал я его не в полную силу…

Я недоумённо пожал плечами и продолжил путь. Что-то не сходилось. При чём тут девушка и та комната? Она же даже на другом этаже обитает.

Задумавшись о странном разговоре с Алеской, скорее по привычке, чем специально, я бесшумно открыл дверь в комнату Терулы и вошёл.

Дверь была отгорожена ширмой. Умно! Проходящие мимо не могли рассмотреть в приоткрывшемся проёме хозяйку в случае, если она была бы не одета. И лишь зайдя, понял по голосам, что в комнате кроме моей подруги есть кто-то ещё. Терула о чём-то секретничала со своей подругой – Эниной, кажется.

Как-то нехорошо получилось. Неловкая ситуация, будто я прокрался, чтобы подслушать девичьи секреты. Хотел заговорить… или выйти, что ли?

Но замешкался и невольно замер. Хрустальный голосок Терулы выговаривал такое!

– Кто отец? Да этот мальчишка-оборотень. Хорош, стервец! Вот и оплошала в какой-то момент… Сама знаешь, тянуть со сроком нельзя. Замковая знахарка будто чует что, волком на меня смотрит. Городские неумехи не в счёт! Или толком ничего не сделают, или, наоборот, уморят. Не в столицу же ехать! От папеньки ничего не скроешь – от задания-то отвлеклась!

– Н-да! И у меня ничего не получается. Там девки-служанки котируются!

– Пришлось до Прины-искусницы добираться. Она ругалась, как всегда, но взялась делать. Говорит, если бы я в этот раз со сроком протянула бы, она нипочём эту беременность перед отцом покрывать не стала бы… И с каждым разом берёт всё больше. Зато теперь хорошо! Я опять почти невинная девочка!

Я ошалело тряхнул головой.

Это что же выходит? Терула от меня понесла, а потом бегом побежала от ребёнка избавляться? От моего ребёнка?!

Нет, я, конечно, не думал в четырнадцать с половиной лет отцом становиться. Но уж, коли получилось так, то никак не отказался бы.

И ребёнок… какой он? На меня похож или на Терулу?

Болван! Какой ребёнок? Не будет его! От ребёнка избавились!

Придушенно пискнул крольчонок и выдал меня. Опустил взгляд на руки. Головка безжизненно свешивалась – в раже я скрутил шею зверьку.