Как я мог ошибиться? Но звериный нюх упрямо твердил: «Впереди незнакомое пространство». Так, выбираемся! И я попытался развернуться.

Отверстие, до того достаточно просторное и позволяющее свободно двигаться, вдруг стало тесным! Едва вздохнуть! Узкое пространство не давало развернуться, и я попятился назад. А зад вдруг уперся в препятствие.

Вот хвостом клянусь – сзади стена сомкнулась! Как такое могло быть? Или как мои парни говорят – Замок «шутит»? Знаю я эти шуточки! Кровавые…

Делать нечего. Замок определённо требовал, чтобы я двигался туда, куда ему необходимо. Да и другого выбора нет…

Ох, да что ж ты, окаянный, творишь?

Заднее препятствие, что не давало отступить, вдруг резко меня толкнуло, вышвыривая вперёд в темноту. Я вылетел из отверстия стремительно, как пулька из рогатки. Потому и падать стал не вдоль стены, а пролетев какое-то расстояние вперёд по горизонтали, лишь потом моё тело повлекло вниз.

Падая в непроглядную тьму, инстинктивно напряг лапы, готовясь в любой момент встретиться с поверхностью.

Ага, встретился! Только не с поверхностью…

Сначала в тело воткнулось что-то острое. Вспарывая тонкую крысиную шкурку, ломая хрупкие ребра, проткнуло лёгкое… и, наконец, мои лапы коснулись поверхности и судорожно заелозили, стараясь удержаться на цыпочках как можно выше. Хлынула кровь… Я чувствовал, как моё тело стремительно покидает не только кровь, но и магия.

Ещё одна пиявка, чтоб её! И не видно ни зги!

Скорее! Скорее освободиться и перекинуться! Пока это непонятное хищное нечто не выпило до конца мою магию, а вместе с ней и жизнь.

Дрожащие лапы, разъезжаясь в кровавой луже, судорожно пытались приподнять тело и снять его с кола, или что там его заменяло.

Жутчайшим усилием я напряг лапы и сдернул себя с неведомой смертельно-острой штуки. Раздирая лёгкое, доламывая вдребезги рёбра, разрывая мышцы и шкуру. Дышать почти не мог, кровь потекла уже из пасти.

Жить! Хочу жить!

Последние усилие вложил в оборот. Тело дернулось, проехалось по крови и куда-то упало. Куда? Я уже не видел, не чувствовал, не ощущал, теряя сознание…

На расправу

Очнулся. Ну, надо же – очнулся! Неужто живой?

С трудом разлепил глаза. Полумрак, какие-то пляшущие тени, как от факела. «Может, и правда факел?» – подумал отстраненно. Слабость. Не просто сильная… а такая… что ничего нет, кроме слабости. Ни сил, ничего…о По ощущениям лежу на чём-то мягком и вроде чистом.

Пить! Ох, как хочется пить! Скосил глаза. Рядом на полу стояла чашка с питьем. Только как же её взять?

Подтянул руку, попытался протянуть её, а она бессильно упала. Рука? Помнится, в последний раз я её ощущал лапой. А сейчас, смотри-ка, и вправду рука! Я рассматривал бессильно лежащую на груди конечность, как невидаль какую...

Но пить очень хотелось!

С усилием, кряхтя и постанывая, перекатился на бок. Чашка оказалась перед самым лицом. Если попытаюсь взять рукой, то точно опрокину!

Та-ак! Проталкиваем ладонь сначала под щёку, дальше под ухо… Хорошо. А теперь ладонь второй руки таким образом, будто я собрался исправно заснуть со сложенными ладошками под щекой. Голова приподнялась, но мало. Стал сжимать одну руку в кулак. О, вот так! Теперь можно было попытаться и выпить хотя бы глоток…

Ох, божественно! Я медленно, по каплям цедил напиток, бездумно наслаждаясь процессом, пока не задумываясь – а что я, собственно, пью? Что-то необычайно сильно укрепляющее! Потому что допивал, уже сидя и держа чашку в дрожащих руках. Нет, конечно, не восстановился, но к жизни вернулся.

Огляделся. Где я?

В тюремной камере. В карцере, в который меня определили по приказу княжича Сивала. Вон и крысиная нора напротив соседней камеры. И любопытная мордочка знакомой крысы из торчит из отверстия норы. Только сама камера изменилась.

Стены раздвинулись, увеличив площадь пола вдвое, а то и больше. Вони как не бывало! Пол и стены блещут первозданной чистотой – точь в точь, как в закрытой части замка. Сам я лежу… уже сижу на чистом мягком матрасе. Кроме чашки с чудесным питьем на полу стояли тарелки, накрытые крышками и кувшин. Знакомая картина, однако!

Приподнял одну из крышек. От одуряющего запаха жареного мяса сразу же потекли слюни… Кажется, таким голодным я не был даже после того сумасшедшего дня, когда Ррык заставлял меня многократно перекидываться.

Моментально со всех тарелок были скинуты крышки, и я приступил к трапезе. Я насыщался, пока отринув все вопросы.

Моя знакомая крыса опять заняла своё место по ту сторону решётки, заинтересованно принюхиваясь к вкусным запахам. Ну как же не поделиться со зверьком, так вовремя натолкнувшим меня на мысль об ещё одной ипостаси? Уплетая еду, исправно делясь с гостьей каждым угощением, заметил в углу знакомые браслеты, скрепленные цепочкой. Этот факт дополнительно указывал, что я нахожусь в своей прежней камере, просто преображенной Замком.

По мере насыщения в мыслях стали всплывать вопросы.

Как я тут оказался? Почему Замок меня сюда перенёс и столь тщательно вдруг стал обо мне заботиться? Почему он сразу не отозвался на мою кровь? И самое главное! Что же случилось в той страшной темноте? То страшное событие произошло настолько быстро, что я не успел воспользоваться магическим зрением. Судя по ощущениям, потерял очень много крови. Не только по крысиным, но и по человеческим меркам.

Если хорошо вспомнить и проанализировать, то рана была смертельной. Меня спас перекид. Но каким образом я смог оказаться уже здесь, в камере? Совсем не помню. Может, Замок меня перенёс?

Хихикнул: «Ага, на руках…»

Ещё. Посмотрел на доступные взгляду части тела. Так и есть! Вернее, нет. Магии нет! Я полностью «высушен»! Даже амулет, что мне дал Янсель, бесполезно болтается на шее.

Хм, даже у Янселя после извлечения «пиявки» наличествовали какие-то капли магии. У меня же совершенно ничего нет! Не ощущается и даже не просвечивает…

Задумался. Янсель рассказывал, что случается маги «выгорают». То есть тратят магию в ущерб жизненным силам. И всё! Проходя какой-то предел, перестают быть магами!

А как это происходит у оборотней? Хмыкнул невесело – похоже, у меня появился шанс это узнать…

После еды потянуло в сон. По ту сторону решётки воодушевленно суетилась крыса, перетаскивая полученные кусочки угощения в нору, а там вовсю слышалась радостная возня и изредка возмущенный писк обиженного крысенка…

Сначала насторожилась крыса, замерев, а потом издав звук, после которого в норе наступила тишина. Узнав на собственном опыте, насколько у грызунов тонкий слух, насторожился и я.

И действительно, через некоторое время различил шум голосов нескольких людей, судя по всему, направляющихся ко мне. А к кому ещё? На этом этаже заключённых больше не было. Да и на предыдущем никого не видел.

Идущие вели себя громко, не стесняясь. Топали, громко переговаривались, смеясь, бряцали оружием. Ещё не видя, я различил голос княжича, звучащий чаще всех.

Я обречённо замер. Ладно, нет магии. У меня её и с браслетами на руках, считай, не было. Но тогда я мог маневрировать и драться, чего не скажешь сейчас.

Сил только и хватило на то, чтобы цепляясь руками за стену, встать на дрожащие ноги и, стараясь удержаться в вертикальном положении, прислониться к стене.

Ни отпрыгнуть, ни увернуться! О том, чтобы отклонить или вырвать оружие из рук противника, и думать не стоило. Полчаса назад и чашку-то в руках удержать не мог…

Посетители приблизились к моей камере. Н-да, а лица всё те же. Княжич Сивал впереди. На полшага за ним Грахиаш. Маг Дикальмис и другие из свиты. Все в разной степени опьянения. Лишь два стражника с копьями трезвые.

– Слышь ты, собака, – пьяно икая, обратился ко мне княжич. Остальные угодливо засмеялись, показывая, что оценили «остроумие». – Пёс шелудивый! Вот ты кто. А я твой князь! Ты должен на коленях передо мной ползать! А ты посмел руку на меня поднять! Умри, собака!

С этими словами высокородный выхватил свой сверкающий меч и попытался достать меня через решётку.

И в этот момент!.. Поверх решётки разлилась золотистая плёнка и отразила выпад меча.

Судя по всему, княжич немало сил вложил в посыл – меч из его руки вывернуло так, что тот загремел дальше по тюремному коридору. А самого Сивала хорошенько приложило о решётку – на скуле заалела ссадина, а вокруг неё стремительно стала наливаться синева.

Свита ошеломлённо молчала, пока Светлость выражался.

А княжича перемкнуло. Видимо, не сообразил, что произошло, и напустился на своих:

– Чего встали? А ну, бейте его! Я за вас всё должен делать?

А я расхохотался, представив на секунду, как благородные руки делают за какого-то слугу что-либо из повседневного быта…

Мужики-то из свиты оказались поумнее своего хозяина, а, может, просто потрезвее. Делали вид, что стараются изо всех сил, и всё же опасались касаться решётки, чтобы, не дай сияние, не схлопотать отдачу. Но суетились исправно, даже Грахиаш чего-то там командовал.

Откуда взялась плёнка защиты? И весьма сильной, к слову сказать. Было непонятно. Янсель? Он амулет на две минуты сделал, да и тот бесполезно на шее мотался. А тут защита столько времени держится! Силища-то какая!..

Нет, не Янсель. Похоже, Замок в очередной раз сюрпризы преподносит, заботится о носителе крови великого оборотня.

До Светлости, похоже, дошло, что бьются они в магическую защиту, которую простым оружием не пробить. И не нашёл ничего умнее, чем приказать мне:

– А ну, убери! Кому сказал, убери! Я, твой князь, приказываю убрать эту…

Поорав, помахав кулаками перед решёткой, наконец-то, догадался, что не у того требует – кто ж курице приказывает, самой отправляться в суп на кухне?

Теперь княжич принялся требовать от Дикальмиса, как единственного мага из присутствующих, чтобы тот убрал защиту.