Глава 3

— Итак, ты сын Брайт.

Стоя посреди роскошного мраморного коридора, Ник моргнул, услышав богатый мелодичный голос, столь похожий на голос Коди, но с другим акцентом. Несмотря на это, у этой женщины были те же ярко-зеленые глаза, которые обжигали его умным любопытством, и улыбка, от которой раскалялась каждая часть его тела.

Она была такой же потрясающе смелой, подойдя прямо к нему и в вызове изогнув бровь.

— Тебе нечего мне сказать?

Не совсем. Его слишком позабавила женщина, которая едва доходила ему до подбородка. Ее белые крылья задергались.

Ее дерзость и уверенность согревали его на всех уровнях.

— А вы кем будете?

— Рубати. Я пришла присоединиться к страже богини, но они сказали мне, что вакантных мест нет. Судя по всему, здесь, в городе, так много Малачаев, что нас отправляют домой, даже не проверив на умения. Жаль.

Вздохнув, она повернулась, чтобы уйти.

Прежде чем смог остановить себя, он потянулся к ее руке.

— И почему это?

В ее глазах сверкала уверенность.

— Я одна из лучших бойцов на свете.

Он засмеялся.

Быстрее, чем он успел среагировать, она перевернула его на спину и приставила нож к горлу.

Впечатленный, он уставился на нее, зная, что, если бы она захотела, могла бы его убить.

— Ты высказала свою точку зрения.

— Я знаю.

Она отошла и вложила нож в ножны. Затем она протянула ему руку, чтобы помочь подняться.

Подумывая обмануть ее, он, в свою очередь, попытался перевернуть ее.

Даже тогда она взяла над ним верх, и он снова оказался на заднице, глядя вверх на огонь веселья в ее глазах.

Пока он не выбил землю у нее из-под ног.

С криком она рухнула на него сверху. Снова засмеявшись, он перекатился и прижал ее к себе.

— Любишь красоваться, не так ли?

С возмущенным шипением она неохотно уступила ему победу.

— Это было несправедливое нападение!

— Действительно? Ты смеешь обвинять меня, учитывая то, что только что сама сделала?

— Немного. Да.

Развеселившись больше, чем следовало бы, он скатился с нее и помог ей встать.

— Я все еще впечатлен. И, может быть, мы все-таки найдем для тебя место в карауле. Независимо от того, что они тебе сказали. Хочешь, чтобы я поговорил с командиром за тебя?

Ее обнадеживающее выражение лица делало с его нутром самые странные вещи. Честно говоря, он никогда не видел никого красивее, а она не хвасталась своими способностями. Она была опытным бойцом.

— Ты можешь?

— Конечно. При одном условии.

— Каком?

— Пообедаешь со мной?

Ник глубоко вздохнул, когда понял, что видит, как впервые встретились Монакрибос и Рубати и как они начали свои обреченные отношения.

Монакрибос был первородным Малачаем, ведущим свою родословную до того, как началась письменная история. Жестокое убийство Рубати, совершенное ее одурманенным наркотиками и невменяемым мужем, по велению предательских богов, привело к проклятию и пророчеству Ника.

Его предок поклялся отомстить им всем за то, что они отняли у него. Он поклялся увидеть, как сгорит весь мир.

Сердце и душа своего мужа, Рубати была якорем, который держал первого Малачая в здравом уме и делал управляемым. Только она делала его «человеком». Как только она ушла, он потерял всякую человечность.

Именно ее ДНК, которой она наделила мать Коди, позволила Коди стать якорем Ника в будущем. И именно поэтому он был их единственной надеждой снять проклятие Малачая. Поскольку мать Коди была создана из крови Рубати, она одна успокаивала его. Все потому, что ее мать родилась в результате несправедливого убийства Рубати.

Боги неправомерно забрали жизнь Рубати, и поэтому, чтобы уравновесить это, Бетани воскресили без сердца, чтобы обеспечить справедливость вселенной.

Это было наследием родословной Коди. В ее семье все были богами справедливости и равновесия. Хтонианцы или полубоги.

Защитники человечества.

Тем временем предки Ника были разрушителями. Они были ненавистью и всей тьмой вселенной.

Воссоединив свои две родословные, Ник и Коди получили шанс отбросить ненависть и позволить Нику прожить свою жизнь не как разрушителю, а как защитнику.

«Ты еще не догадался?»

Ник задохнулся, услышав голос отца в окружающем его эфире.

— Адариан?

Что-то ударило его в грудь, сбив его с ног. Казалось, его сбил грузовик. Вздохнув, он заставил себя встать и приготовился принять еще один удар, когда понял, что это не то, о чем или о ком он думал.

Это был другой Малачай.

— Где ты? — взревел он. — Покажись мне, трус!

Его ослепил свет.

И из палящего сияния появился красно-черный крылатый зверь, преследовавший его в кошмарах. Тот, что с красными горящими глазами, за что он ненавидел его больше всего.

Не его отец.

Амброуз Малачай. Чудовище, которым он боялся стать.

Красив и уродлив одновременно, и однажды он сожжет мир. Или, по крайней мере, позволит ему пасть.

Ник вздрогнул, глядя на себя в бескрайнем небытии, которое парило между измерениями.

— Почему ты здесь?

Амброуз взглянул на его.

— Давай, малыш. Ты не такой дурак. Хотя дурак, конечно. Но задумайся на минутку.

Он поднял свои когтистые руки вверх. Черные когти устремились в небо, а его черные крылья расправились. В глазах же явно читались ненависть и злоба.

— Какие силы присущи нашему виду?

Ник нахмурился от вопроса Амброуза.

— Некромантия.

Это было одной из самых трудных для него вещей, и он все еще работал над ней. У него не получалось легко разговаривать с мертвыми.

Не говоря уже о том, что это было довольно жутко. И мертвые, как правило, раздражались всякий раз, когда он это делал. Они плохо относились к тому, что их побеспокоили. Почти как он, когда мама просила его вынести мусор.

Амброуз одобрительно кивнул.

— Что еще?

Первое, что он освоил, и единственное, с чем он родился, это то, что Меньяра не смогла связать или ограничить.

— Проницательность.

Эта способность позволяла читать сердца и правду об окружающих. Была ли это правда о том, что Ашерон в действительности был богом, или знание о том, что кто-то лгал ему, Малачай всегда мог видеть всё обо всём. Кем и чем всё было на самом деле.

Ничто и никто никогда не могли превзойти в этом Малачая.

Амброуз кивнул.

— Продолжай.

— Телепортация.

Они могли перемещаться в пространстве короткими рывками, но не во времени. Удобно, но досадно, так как чтобы стать мастером в этом, Нику вначале пришлось много раз облажаться и по-крупному смутить самого себя, оказавшись в нескольких местах, куда он попадать не хотел.

Да, к его прекрасным воспоминаниям они отношения не имели. Половое созревание само по себе было достаточно неприятным. Половое созревание в сочетании со спонтанными приступами входа и выхода из комнаты или одежды…

Ужас, который заставлял прибегнуть к терапии даже самых смелых.

— Следующая? — подсказал Амброуз.

— Шелковая речь.

Еще одна из способностей, которую было легко освоить. Способность влиять на разум слабых. Чтобы заставить их делать или думать то, что тебе хотелось. Одна из любимых способностей Ника, особенно с его учителями, и очень полезная, чтобы спастись от наказаний в школе. И освободить его от штрафов за парковку.

К сожалению, с его упрямой матерью или девушкой это не срабатывало. А если бы он попробовал её на Калебе, это привело бы к большому количеству синяков как на его теле, так и на его эго.

— Ты на полпути, малыш.

Ник перешел к еще одной отягчающей способности, которая давала больше осечек, чем работала правильно.

— Ясновидение.

Поскольку будущее не было определено, это могло быть очень сложно. Возможность увидеть постоянно меняющееся будущее была похожа на попытку запрыгнуть в движущийся поезд. Тебе нужно было правильно рассчитать время и убедиться, что ты не ошибся в своих действиях. И не пропустить расплывчатый телефонный столб, который мог оторвать тебе голову, если ты не успел увидеть его вовремя. Это также требовало открытия его чувств эфиру, в котором он находился сейчас. Чтобы иметь возможность видеть, слышать и переживать ощущения в этой реальности и оставлять свое тело позади, видя всю вселенную.

Здесь было страшно. Какая-то его часть всегда боялась, что он не сможет вернуться в тело. Что он заблудится и будет вечно плыть по течению. Но находясь здесь, он мог найти все, что угодно. Услышать кого угодно. Видеть прошлое. Настоящее или будущее. Это было похоже на путешествие во времени. Просто нужно уметь разобраться в этом и понять.

И не утонуть во всем этом, и не сойти с ума, что очень непростая задача.

— И?

— Чувак! Не торопи меня, — ощетинился он на Амброуза. Если кто и знал, как сильно он ненавидел, когда его торопили, так это он сам.

Амброуз бросил на него ироничный и забавляющийся взгляд.

Да, он это заслужил.

Ник откашлялся, прежде чем продолжить:

— Телекинез.

Еще одна способность, освоить которую было относительно легко. По крайней мере, когда речь идет о его Малчайских штучках. Обычно предметы появлялись у него, когда он их призывал. Некоторые призвать было немного тяжелее, поскольку они имели тенденцию бить его по голове и другим частям тела, о которых он не хотел думать. В основном потому, что из-за этого ему приходилось забавно ходить некоторое время.

— Ты почти у цели.

Его карман нагрелся, напоминая ему о его любимчике. Именно там он всегда держал свой маятник, так как он был склонен терять вещи.

— Гадание и колдовство.

Опять же, они могли быть не так просты, но пока он оставался сосредоточенным, все было не так уж и плохо. И хотя большинство людей думали, что гадание — это то же самое, что и ясновидение, это не так. Гадание и колдовство основывались на использовании предметов или инструментов для чтения знаков или расшифровки шестого чувства. И набор этих знаков был совершенно другим.

Амброуз кивнул.

— Почти всё.

— Призыв.

И он определенно его не любил, поскольку способность призывать любого демона в его реальность приходила без каких-либо усилий. Все, что ему было нужно, это их настоящее имя.