Он маневрирует так, что я оказываюсь зажатой между его телом и стойкой бара, липкое, пропитанное алкоголем дерево впивается мне в поясницу; он подтягивается, крепко держась руками за стойку бара, а я надежно удерживаюсь в кольце его рук. Нервный трепет энергии пробегает от макушки моего черепа, вниз по шее, по позвоночнику, заставляя кожу на моих бедрах покрываться мурашками. Черт, то, как он смотрит на меня прямо сейчас... он хочет сожрать меня. Поглотить каждый кусочек меня, пока ничего не останется. То, о чем он сейчас думает, уже заставляет меня краснеть, а я понятия не имею, что происходит в его красивой, измученной терзаниями голове.

Наклонившись ближе, он шепчет мне в волосы:

— Там внизу змеиное гнездо, Argento. Мы смотрим. Мы не трогаем. Нас не трогают. Если кто-то попытается позволить себе вольности, я их, бл*дь, уничтожу. Если тебе покажется, что ты перегружена или напряжена, я все прекращаю, и мы снова поднимаемся по лестнице. И, наконец, ты делаешь все, что я говорю. Таковы правила игры. А теперь заканчивай свой последний шот. Мы уходим.

Я могу сосчитать по пальцам одной руки, сколько раз я был здесь за последние восемнадцать месяцев; это будет моя четвертая экскурсия вниз по этой лестнице, пока в «Роквелле» проходит сеанс «Возмездие за грех». В первый раз мне пришлось кормить зверя. Я должен был знать, что за чертовщина здесь происходит. Мне было так же любопытно, как сейчас Сильвер, поэтому я сидел в одной из темных кабинок один, впитывая все, что происходило вокруг меня, запечатлевая и записывая извивающуюся, обнаженную, освещенную красным светом плоть, чтобы оценить ее позже, когда я вернусь в трейлер. Я пробыл там чуть больше часа, осушив при этом полбутылки Джека, но за эти шестьдесят минут ко мне подходили по меньшей мере восемь раз. К моему дискомфорту, это были в основном парни — огромные, накачанные, бывшие заключенные, которые выглядели так, будто могли бы съесть меня на гребаный завтрак — спрашивая, не хочу ли я трахнуть их жен.

Достаточно сказать, что я вежливо отклонил их щедрые приглашения. Их жены, возможно, и были горячими, но даже тогда я не был настолько глуп, чтобы участвовать в деятельности, которая, скорее всего, убьет меня на хрен.

Во второй и третий раз, когда я пришел сюда, я тащил ящики с пивом в клуб, потому что посетители выпили весь бар досуха. Я не могу решить, будет ли приход сюда с Сильвер сегодня вечером самой глупой вещью, которую я когда-либо делал в своей жизни, или это будет просто еще одна странная вещь, которую мы испытаем вместе, но я признаю, что есть чувство предвкушения, несущееся по моему телу, как поезд на рельсах, растущее все быстрее и быстрее по мере того, как мы движемся вниз по ступеням.

Я иду впереди нее, бросая взгляд в каждый темный угол главного бара клуба — привычка, которую приобрел в колонии для несовершеннолетних, а также в каждом приемном доме, куда я когда-либо ступал. Убедившись, что здесь нет ничего опасного, снова оглядываюсь, заставляя себя увидеть это место таким, каким Сильвер, должно быть, видит его прямо сейчас, в самый первый раз. Это место заполнено частично, а в некоторых случаях и полностью обнаженными телами. Судя по выражению лиц людей, в этом нет абсолютно ничего предосудительного. Группы людей собираются вокруг высоких столов, потягивая коктейли, смеясь и шутя друг с другом.

Естественно, здесь нет окон. Бар, идущий вдоль левой стены комнаты, освещен тонкими желтыми лампами и свечами, расставленными вдоль полок между полированными бутылками ликера. Остальная часть клуба купается в красном свете, отбрасывая чувственные тени на обнаженную плоть.

В дальнем конце бара: сцена вдвое больше обычного размера, на которой установлены три дополнительных стриптизерских шеста. Люди парами, а иногда по трое или четверо — сидят в кабинках, расположенных под углом к сцене, наблюдая, как черноволосая женщина с маленькими дьявольскими рожками на голове соблазнительно танцует на сцене. В руках она держит два больших веера из алых перьев, чтобы скрыть свое тело, стратегически переворачивая их и вращая, позволяя одному упасть только для того, чтобы сохранить свою скромность другим в последнюю секунду. Или почти сохранить свою скромность. Она обнажена, бледная кожа практически светится на сцене, веер прикрывает все, что может заставить ее покраснеть. За исключением того, что каждые несколько секунд или около того веер скользит или кокетливо опускается, и виден изгиб ее груди. Вспышка её соска. Верхушка ее бедер. И танцовщица не краснеет.

Я искоса смотрю на Сильвер. Наверху, в обычном баре, она видела и похуже. Стриптизерши там, наверху, полностью раздеваются, если к их ногам падает достаточно долларовых купюр. Но здесь все по-другому. В воздухе витает повышенное сексуальное напряжение. Мужчины и женщины на высоких стульях, развалившиеся в кабинках и прислонившиеся к стойке бара, пришли не только для того, чтобы насладиться зрелищем. Они пришли, чтобы найти какое-то свое собственное волнение. Установить с кем-то какую-то тайную, запретную связь, даже если эта связь возникает только тогда, когда они встречаются глазами с незнакомцем и между ними передается невысказанное послание.

Я раб своих желаний.

Я здесь для того, чтобы меня использовали.

Я здесь для того, чтобы меня трахнули.

Я здесь для того, чтобы доминировать.

Я люблю смотреть.

— Это абсолютное безумие, — говорит Сильвер.

Я наблюдаю, как ее взгляд скользит по сцене перед ней и останавливается на паре в темной кабинке рядом с танцовщицей бурлеска. Судя по всему, им уже под тридцать. Гладкие и подтянутые — из тех пар, которые имеют совместный фитнес-аккаунт в Instagram и носят футболки с надписью «Помощник тренера» на них. Женщина полностью обнажена, ее ноги раздвинуты, а парень, сидящий рядом с ней, гладит ее клитор, дразня и шепча ей что-то на ухо, пока она смотрит остекленевшими глазами на танцовщицу.

Мой член шевелится в штанах, уже становясь твердым. Но не из-за того, что мужчина ласкает свою женщину. А из-за короткой вспышки темного очарования, возникнувшей в глазах Сильвер. Она быстро берет себя в руки; я мог бы поверить, что мне это показалось, но ее дыхание слишком глубокое. Контролируемое. Зря она думает, что сможет скрыть от меня тот факт, что она возбуждена. Я слишком долго изучал ее. Я знаю каждую легкую, едва заметную перемену в ее настроении и знаю, куда она приведет ее.

Сильвер поворачивается ко мне, заговорщически улыбаясь. Мне кажется, она немного смущена.

— Здесь не так уж и плохо. Я представляла себе какую-то сумасшедшую массовую оргию или что-то в этом роде. Множество людей, занимающихся сексом на какой-то гигантской кровати.

Я ухмыляюсь, указывая на открытую, незначительную на вид дверь в стороне от сцены.

— Пройди туда, и это именно то, что ты найдешь.

Ее глаза становятся вдвое больше.

— Боже.

— Наряду с секс-качелями, стойками, маленькими отдельными комнатами и... Ну, просто не входи в эту дверь, если не готова увидеть какое-нибудь дерьмо.

Она судорожно сглатывает. Даже немного очаровательно, правда. Извращенная маленькая Dolcezza, она даже ещё не осознает, что она извращена. Она подобна бутону цветка, все лепестки которого завернуты и плотно обвиты вокруг себя, ожидая своего расцвета.

— Я думаю, мне нужно еще выпить, — говорит она, хватая меня за руку.

За барной стойкой сегодня руководят шоу Жасмин и Делайла. Они едва одеты, маленькие короткие шорты едва прикрывают их искусственно загорелые ягодицы, сиськи угрожают вывалиться из их бикини в любую секунду. Но они не выплеснутся наружу. Они фальшивые и едва ли даже подпрыгивают, когда девушки бегают взад и вперед по бару, обслуживая гостя за гостем.

Делайла видит, что я стою в конце бара, и расплывается в широкой улыбке. Она жестом показывает, что подойдет через секунду.

— У Блонди для тебя слишком большая улыбка. Предполагаю, что она хочет трахнуть тебя? — подразнивает Сильвер, прислонившись к стойке бара рядом со мной, многозначительно выгибая бровь.

— Так и есть, — холодно отвечаю я.

Сильвер выглядит одновременно испуганной и удивленной.

— Потрясающе. Теперь я противостою несостоявшейся порно звезде с идеальными зубами и гигантскими сиськами? Наверное, мне лучше проводить с тобой как можно больше времени, если это моя конкурентка.

— Это не так.

— Не порно звезда?

— Не твоя конкурентка, — уточняю я. — У тебя их вообще нет. — Я наклоняюсь к ней, наслаждаясь ароматом гардении, который ударяет мне в нос, когда я вдыхаю ее. — В этом здании нет ни одной женщины, о которой тебе стоило бы беспокоиться, Argento, — грохочу я. — Во всем мире нет ни одной женщины, о которой тебе бы стоило так думать.

— Да ладно тебе. — Она смеется. — Парни всегда хотят получить пропуск налево. Обычно они откладывают его для Джессики Альбы.

— К черту все это. — Я запускаю пальцы в ее волосы, наслаждаясь их густотой. Она поднимает глаза, бледно-голубые радужки устремляются на меня, и передо мной простирается будущее. В последнее время это происходит все чаще и чаще. Вопросы, которые раньше терзали меня каждый час, рикошетя в моей голове, как шальные пули, требующие ответов, все рассыпались в прах. Видите ли, они больше не нужны. Неопределенность, решения, которые нужно будет принять, выбор, который мне придется сделать... все они были улажены с приходом одного единственного человека в моей жизни: Сильвер.

Что бы ни случилось сейчас, что бы я ни сделал, Сильвер — это единственное, что действительно имеет значение в моей жизни.

— Ты глубоко укоренилась во мне. Ты — все, что мне нужно. — Каждое моё слово-правда.

Сильвер чувствует тяжесть правды в моем признании, я вижу это по ее лицу, но она все равно продолжает свою линию шутливого самоуничижения.