Он пожал плечами, словно это было не так уж важно.

– А как насчет тебя? – огрызнулась я в ответ. – Я видела вас с Никки в раздевалке, и ты уж точно к ней неровно дышишь. Так и будешь позволять ей играть с тобой? – надавила я на больное место.

– Если ее это устраивает, то и меня тоже.

– Значит, тебе все равно, что она тебя использует? Почему бы тебе не подойти к ним и не рассказать все Трейсу?

Он рассмеялся, словно я только что ляпнула глупейшую детскую шутку.

– В чем дело? Ты боишься его или что? – Я не могла поверить, что так низко пала.

– Я не боюсь этого смазливого полукровку, – отрезал Калеб. Несмотря на возражение, я поняла, что задела его самолюбие. – К тому же, он считает Никки безобидной. Он мне все равно не поверит.

– Безобидной? Чушь собачья. – Моя гнев бурлил не хуже вулкана.

Они так идеально подходили друг другу, что от этого становилось тошно.

– Один черт, – бросил Калеб и запрокинул голову, выливая в рот остатки выпивки. – Она не единственная девушка в городе. – Он шагнул ко мне, но я была слишком поглощена собственными мыслями, чтобы обратить на него внимание.

– Ты только посмотри на них. – Я чувствовала, как ярость разливается по моим венам кипящей лавой.

Калеб сказал что-то в ответ, но я его даже не услышала.

– Кому-то пора сбить с них спесь, – процедила я, решительно направляясь вглубь комнаты.

По всей видимости, этим кем-то буду я.

2. ОТ НИККИ С ЛЮБОВЬЮ

Не сводя глаз с Трейса, я принялась прокладывать себе путь через комнату. Как бы горько это ни было, я должна была признать, что меня ранило видеть его таким – беспечным и продолжающим радоваться жизни, как ни в чем не бывало. Как будто меня и не было. Я понимала, что должна придерживаться своего плана, но это намерение быстро поглотило загоревшееся во мне желание причинить ему боль так же, как он причинил ее мне.

Трейс поднял взгляд, только когда я впритык подошла к ним. Его глаза тут же нашли мои, словно их притягивало ко мне, и я вздрогнула, потому что они были еще более прекрасными, чем я помнила. Даже в приглушенном свете, они сияли, словно два сапфира, поднимая мою температуру до невообразимых высот. Высот, к которым я не хотела больше иметь никакого отношения.

– Джемма. – Его голос был глубоким, но все же странно успокаивающим. На долю секунды мне показалось, что я уловила в нем нотку облегчения, но я тут же отмела эту фантазию прочь.

– Как здорово, что ты пришла, – промурлыкала Никки, обходя его спереди, а затем прислоняясь к нему спиной, словно его личная подстилка. – Давай без обид, окей?

Больше всего на свете мне хотелось стереть это снисходительное выражение с ее физиономии. Впившись ногтями в ладонь, я поборола это желание и сдержалась. Мне нужно было ударить ее по больному месту, а не выцарапывать ей глаза. Я расправила плечи и натянула самую широкую и фальшивую улыбку, на какую только была способна.

– Да, конечно. Без проблем. Если Трейс прощает тебе шашни с одним из его лучших друзей, то кто я такая, чтобы на тебя обижаться?

Никки вытаращила глаза.

– Потаскушки не каждому по вкусу, – продолжила я, обращаясь к Трейсу. – Но некоторые люди не слишком переборчивы. Правда, Трейс?

Он смотрел на меня с каменным лицом, его глаза ничего не выражали.

– Технически, Калеб всего второй по счету, – продолжила я, хотя от злости у меня защипало в глазах. – Значит ты уже третий, правильно? Хотя кто же станет считать?

– Ах ты сука! – Никки рванулась ко мне, но Трейс быстро оттянул ее назад – его руки уверенно лежали на ее бедрах.

От этого зрелища у меня сжалось все внутри.

– Веселого Дня рождения, – сказала я и пошла прочь, не желая оставаться здесь ради тонн дерьма, которые без сомнения, были готовы вот-вот пролиться.

– Что ты им сказала? – спросил Калеб, перехватив меня на пути к ближайшему выходу.

– Какая разница? – Я помотала головой, прогоняя наворачивающиеся слезы, которые я не собиралась проливать ни перед кем из них. – Он же мне все равно не поверит, правда?

Он остановился, задумавшись.

– Выпьешь со мной?

– Нет, спасибо, – ответила я, не сводя глаз с входной двери. – Мне пора домой.

– Один стаканчик. Ну же, Блэкберн. Ты мне задолжала за вчерашний вечер. – Он склонил голову набок и тусклый свет заиграл в его волосах медными бликами.

– Ладно. Только один, – кивнула я, чувствуя укол вины, за то, что вообще согласилась пойти с ним на танцы. Вместо этого, нужно было лучше узнать Трейса. Я должна была разглядеть фальшь за его обманчивой внешностью.

– Идем. – Он взял меня за руку и повел за собой по стеклянному коридору в промышленных размеров кухню, почти такую же большую, как во «Всех Святых».

Кроме стальной техники, все в ней было белоснежно-белым, от блестящих столешниц до сверкающего мраморного пола. Такое чувство, что я шагнула прямиком в стерильный кабинет пластического хирурга где-нибудь в Беверли Хиллс.

– Тебе понравится, – заявил Калеб, притягивая меня ближе, чтобы я оказалась с ним плечом к плечу.

Здоровенная пластиковая посудина стояла прямо на кухонном острове, занимая его от края до края. Она был заполнена до самого верха коричневатой жидкостью с плававшими в ней дольками лимона.

Калеб меня не настолько хорошо знал, чтобы судить, понравится мне это или нет.

– Что это? – спросила я, с подозрением разглядывая емкость.

– Чай со льдом. – Калеб взял со стола пару чашек и зачерпнул в них жидкости из тазика. – Тебе понравится. Чай с самого Лонг-Айленда*. – Он со смехом вручил мне стаканчик.

(Long Island Iced Tea* - коктейль «Лонг-Айленд»: водка, джин, текила, ром, ликер и чай; один из самых крепких коктейлей)

– Спасибо. – Я машинально взболтала напиток, разглядывая, как тот плещется о стенки чашки.

Я оглядывалась по сторонам, изучая вражескую территорию. Помимо воли я задалась вопросом, сколько раз Трейс бывал на этой кухне – проводил время с Никки после школы, ужиная с ней и ее семьей...

– Будем здоровы, – сказал Калеб, чокаясь со мной.

– Угу. Будем. – Я запрокинула голову и осушила чашку жадными глотками.

– Полегче, – рассмеялся Калеб, отнимая чашку от моего рта. – Тебе лучше сбросить обороты. Поверь мне.

Как-то я раз я уже пила больше пары глотков папиного вина и со мной все было в порядке.

– Я знаю, что делаю, – заявила я, вытирая рот рукой. – Забыла у тебя спросить.

– Мое дело – предупредить, – усмехнулся он, вскидывая руки, словно не желая спорить со взбалмошной девицей.

Я расправилась с остатками напитка и набрала себе еще стаканчик. Чем бы это ни было, от него мне становилось лучше, и я хотела выпить еще.

Рядом Калеб продолжал о чем-то болтать, но я не могла разобрать ни слова из того, что он говорил. Я была слишком поглощена своим побегом от реальности, стремясь как можно скорее забыться. Мне хотелось забыть пустоту, поселившуюся в моей жизни, и душевную боль, преследовавшую меня, словно проклятие. Я хотела уничтожить все мучительные воспоминания о последних днях, и не важно, каким недолговечным было бы это забытье.

Завтра будет другой день. Завтра я погружусь в свою реальность и позволю сокрушительным волнам ожиданий омывать меня снова и снова, пока они не утопят меня своей невыносимой тяжестью.

Я снова наполнила чашку.

– Серьезно, Блэкберн. Притормози.

– Тебе лучше его послушаться, – раздался сзади знакомый баритон. – Пока тебе не стало плохо.

Волнующая дрожь охватила мое тело еще до того, как я к нему обернулась. Трейс стоял позади, держа руки в карманах джинсов. Его встревоженный вид был, не иначе как наигранным. Я посмотрела ему прямо в глаза и нарочно сделала еще один неторопливый глоток.

– Мы можем поговорить?

– Не-а.

– Джемма. – Он наклонился и попытался приобнять меня за талию.

Этот жест застал меня врасплох. Но только на секунду, а затем я поняла, что он собирался сделать. Он пытался коснуться меня, чтобы прочитать мои мысли. Я шлепнула его по руке и попятилась назад. Ко мне снова вернулись моя чашка и самообладание, и я сделала еще один глоток.

– Брось это, – сказал он, забирая чашку у меня из рук. – Ты уже достаточно выпила.

– Можно подумать, твое мнение кого-то интересует. – Я повернулась взять со стола другую чашку и споткнулась, теряя равновесие будто неумелая балерина.

Руки Калеба быстро подхватили меня, не дав плюхнуться лицом в чашу с пуншем. Или ледяным чаем. Один черт. Я посмотрела на него и попыталась сосредоточиться. Казалось, он немного покачивается. Или же это качалась сама комната?

– У тебя такие красивые глаза, – разоткровенничалась я с Калебом, глядя в его глаза цвета песчаной пустыни. – С черной тушью было бы вообще загляденье.

– Спасибо за комплимент, – рассмеялся он. – Твои тоже очень хороши.

– Так, тебе уже достаточно, – сказал Трейс, потянув меня за талию от Калеба. – Ты едешь домой.

– И пропущу этот шабаш у Никки? Не-а, – осклабилась я, поворачиваясь к нему. – Я... – У меня пропал дар речи, стоило мне взглянуть на его прекрасное лицо, в его глаза – эти прекрасные, мерцающие, беспокойные глаза.

Уголки его губ чуть приподнялись, а на щеках проступили ямочки. Очевидно, ему понравилось то, что он услышал.

– Только если ты это серьезно.

– Отпусти меня, – потребовала я, хотя не очень уверено. Близость Трейса не сулила мне ничего хорошего, и я это понимала, но сейчас комната определенно кружилась, и я не была уверена, что смогу сохранить равновесие.

– Я тебя не отпущу. – Он наклонил ко мне голову и прошептал: – Пойдем домой.

Мое сердце тут же забилось чаще, будто умоляя меня сдаться. Я не могла позволить ему взять надо мной верх.

– Нет.

– Джемма...

– Я сказала нет.

– Тогда позволь мне отвезти тебя домой.

– У меня нет дома. – Горькие слезы злости сами навернулись у меня на глазах. – У меня ничего нет.

– У тебя есть я.

– И это очень большое преувеличение. – Я покачала головой, но движение вышло слабым и скованным, словно у собаки на поводке. – Ты всего лишь лжец и обманщик.