– Она когда-нибудь, эм, говорила Тессе? Тесса знает? – Я корила себя. «Соберись», я ругалась сама с собой, когда перевела взгляд на окно, чтобы предоставить парню немного уединения.

Капли воды стекали по стеклу, размывая внешний мир, будто его больше не существовало. Иногда, когда я наедине с Трейсом, как сейчас, у меня бывает ощущение, что я одна.

– Нет, не думаю, – сказал он.

Зазвенела пряжка его ремня.

– Что ты творишь? – я бросила взгляд в его сторону, когда край его брюк скользнул на бедра. Я так быстро отвернула голову, что чуть не травмировалась. – Ты не можешь делать это здесь!

Он засмеялся, этот звук прозвучал хрипло и очень сексуально.

– Почему нет? Я в своей комнате.

– Да, но ты здесь не один.

– И?

Ради всего святого. Неужели он не понимал, насколько это неуместно?

Пряжка его ремня звякнула еще раз, когда она упала на пол.

– Ты никогда не видела голого парня?

Мое сердце остановилось, а потом включило следующую передачу.

– Конечно, видела. То есть, технически – да, но... слушай, не в этом дело!

Боги, здесь что, отопление на всю катушку включено?

Он снова засмеялся.

– Джемма, успокойся.

Мое имя соскользнуло с его языка, словно шелк.

– Я же в шортах.

Я взглянула на него краем глаза. Кожа. Кожа. Столько открытой кожи. Шорты. Что ж, он хотя-бы в шортах. Они были больше похожи на боксеры, но уже хоть что-то.

Боже, он просто невыносим!

Он надел удобные штаны и выкатил рабочее кресло напротив меня.

– Так нормально?

– И рубашку, пожалуйста. – Не то что бы я не наслаждалась его видом, но мне нужно сосредоточиться, и я понимала, что этому не бывать, если напротив меня сидит Горячий Мистер Жнец.

– Хорошо, – сказал он, когда подошел и схватил футболку без рукавов из стопки чистых вещей. – Довольна?

Вряд ли, но не в этом и суть.

– Спасибо.

Он наклонился вперед в кресле, широко расставив ноги.

– Итак, о чем мы говорили?

– Ты рассказывал, как получил Писания, – напомнила я ему. – Так что у тебя собран почти весь нужный набор.

– Не совсем. – Его жевалки снова дрогнули. – Писания – это всего-лишь отправная точка. Нам нужно новое заклинание, которое сделает ее бессмертной, не превратив в кого-то противоположного.

– И как именно ты планируешь такое провернуть? – спросила я со скептическим подтекстом.

Он помедлил, прежде чем ответить.

– Никки.

Просто услышав ее имя, я почувствовала ревность.

– Вот почему мы с ней теперь чаще зависаем где-то, – добавил он быстро, словно защищаясь от моего невысказанного обвинения. – Она работает для меня над новым заклинанием.

Держу пари, что она не только над этим работает.

– А она хотя-бы способна что-то такое сделать? – спросила я, заинтересовавшись тем, насколько велики были ее колдовские силы.

– Надеюсь, что да. – Он наклонился вперед в своем кресле, опираясь локтями на колени. – Именно она придумала заклинание, чтобы скрыть мои путешествия в прошлое.

Мне было больно слышать, как он говорил о ней. Будто ее имя было рвотной массой и не могло сорваться с его губ.

– То есть эта задача на плечах Никки?

Что-то неправильное и жестокое было в этом предложении.

– Пока, да.

Даже если он и беспокоился, то это не отразилось на его лице.

– Только если у тебя нет идеи получше.

Я покачала головой, но была точно уверена, что что-то смогу придумать. Я не собиралась вверять ничью жизнь в чертовы руки Никки Паркер. Уж точно не добровольно.

– Так что вот так. – Он пожал плечами, ничего больше не добавляя. – Теперь ты знаешь всё.

Я не была уверена в своих ощущениях, зная, о Писаниях у него, и о Никки, что околачивается рядом. Этот дуэт казался смертельным и опасным.

– Похоже, что ты всё уладил, – заметила я, откидываясь назад. – Тебе только Амулета не хватает.

Он кивнул, изучая мое лицо, его взгляд был серьезным.

– Надеюсь ты понимаешь, что я никогда бы не скрыл это от тебя. Не знаю, что произойдет, чтобы изменить этот факт, но это будет что-то очень серьезное, ведь, последнее, что я сделаю – это раню тебя.

Неосознанно во мне что-то изменилось за этот вечер. Чем больше я слушала его, тем больше верила ему. Я верила, что он не причинит мне вреда. По крайней мере, верила в глубине души, а сейчас этого должно было быть достаточно, чтобы продолжать в том же духе.

Трейс находился на пороге чего-то значимого, чего-то огромного, и ему мешали лишь несколько незначительных препятствий. А именно пропавший Амулет. Как ни крути, но факт оставался фактом. Так или иначе, если он собирался воскресить свою сестру из мертвых, то он был ему нужен.

Чем больше я слушала, тем больше была уверена, что Трейс из будущего нашел способ заполнить недостающую часть раз и навсегда. Забирая эту часть прямо у меня из рук.

Но тогда, зачем путешествовать во времени, чтобы сделать это? Почему бы просто не взять его у меня в будущем? Неужели у меня тогда больше не будет Амулета?

Или мне больше будет незачем забирать его у него?

12. ПЕСНЯ ДЛЯ ТВОЕГО СЕРДЦА

Как только Трейс посвятил меня в свои планы, касающиеся Линли, я попыталась быстрее сбежать под надуманным предлогом срочной домашки. Я уже была на ногах, направляясь к выходу, когда Трейс что-то пошутил о просвечивающей рубашке мистера Брэдли. Я не могла не рассмеяться. Моей ответной шуткой стала история про то, как он свою лысину зачесывает, и мы оба засмеялись. Я вдруг забыла, что хотела уйти.

Такое постоянно происходило, когда я с Трейсом. Время, казалось, текло незаметно для меня, когда мы вместе. И неважно, где я и куда мне нужно идти. Когда я с ним, то это единственное место, где я хочу быть.

– Как это ты не слышала об этой группе? – спросил он некоторое время спустя, ошеломленный моим признанием. Его волнующие голубые глаза были нацелены на меня, словно луч надежды.

– В последнее время мне точно было не до новой музыки, – заметила я.

– Верно. – Он мгновение изучал меня, а затем улыбнулся, сверкнув ямочками. – Мне кажется, тебе она понравится. Ну, надеюсь на это. – Его слова прозвучали так, будто он поспорил с самим собой.

Я с любопытством наблюдала, как он пролистал свой плейлист, а затем подключил MP3-плеер к док-станции, прежде чем схватить пульт дистанционного управления на обратном пути. Он плюхнулся на кровать и положил подушку под голову.

– Иди сюда, – сказал он, жестом приглашая меня лечь рядом.

– Всё в порядке, мне и здесь хорошо, – сказала я, отмахиваясь от него, пока сидела на самом краю его кровати.

– Ну же, я не кусаюсь.

– Знаю, – сказала я, но правда была в том, что я боялась находиться слишком близко. Я боялась, что не сдержусь, если рискну приблизиться к нему.

Казалось, он смущен.

– Ты боишься меня или что?

– Нет. – Я проглотила нервный комок, застрявший в горле. – Конечно нет, – сказала я. Но это было не совсем правдой, и мы оба это знали.

– Мы уже оставались наедине.

– Я помню.

– Так что ничего страшного.

– Я знаю, – сказала я, более уверенно на этот раз.

– Поэтому, давай, прекращай свои игры и иди сюда. Я не включу песню, пока ты не сделаешь этого, – искушал он, сцепляя пальцы за головой, из-за чего четко проявились громоздкие мышцы рук.

Я не была уверена делал ли он это нарочно, но меня что-то подталкивало двинуться к нему. Я придвинулась ближе, и аккуратно легла рядом.

Он сверкнул ямочками на щеках в знак победы.

– Видишь, не так уж и плохо, да?

– Определенно плохо, – нахмурилась я, отказываясь во всем потакать ему.

Смеясь, он поднял с колен пульт и нажал на «плэй». Его густые черные ресницы опустились словно занавес; губы сжались в предвкушении.

Я старалась не смотреть на него - это было так чертовски сложно, как оторвать взгляд от падающей звезды.

– Закрой глаза, – сказал он.

– Не закрою.

– Сделай одолжение. – От его умоляющих глаз было невозможно оторваться. – Пожалуйста. Закрой их.

Я слушаюсь.

Начинает играть песня; равномерный, мягкий ритм барабана был убаюкивающим и живым как биение любящего сердца.

Она уже мне нравилась.

– Это моя песня для тебя, Джемма. – Его глаза были отвернуты от меня, когда он это произнес, будто не имел достаточно мужества сказать мне эти слова, смотря прямо на меня.

А теперь я влюбилась в нее.

Когда я услышала первые слова песни, у меня перехватило дыхание. В ушах танцевали звуки мягких, заботливых обещаний о любви, унося меня в невиданное прежде, но такое желанное, место. Это была история о «жили долго и счастливо», в которой я отчаянно жаждала жить. Я не могла пошевелиться. Не могла перестать слушать. Боялась пропустить хоть один музыкальный бит. Всё, чего я хотела - быть там, где я сейчас, жить и дышать этим мгновением, с ним, и навсегда.

– Как тебе? – спросил он, когда песня закончилась, в его голосе переплелись неуверенность и надежда.

Я попыталась выровнять дыхание и собраться с мыслями.

– Мне очень понравилось. Никогда в жизни мне настолько сильно не нравилась песня, как сейчас.

Его рука скользнула в мою, он скрестил наши пальцы и я вздрогнула от этого прикосновения. В этом моменте всё было правильным - безупречным - прямо как в тот последний раз, когда мы были здесь.

Только вот в последний раз всё было не так. Печаль просачивалась мне в сердце, погружая в него чувства боли и горя. Так много всего произошло с тех пор. Столько боли было причинено.

– Хотел бы я, чтобы ты не чувствовала всего этого, – сказал он, повернувшись ко мне лицом. Его раненый взгляд говорил мне, что он знал, что это всё по его вине.

– Да, я тоже, – сказала я, желая, чтобы всё это исчезло; вся боль и страдания, как и все воспоминания о той ночи в церкви.

– Думаешь, ты когда-нибудь сможешь это забыть?

– Не знаю, – просто ответила я, потому что это было правдой. – Сердцем я знаю, что это был не настоящий ты, но мне сложно стереть из памяти твой облик, уходящий прочь от меня. – Эта картинка запечатлелась в моей памяти словно след от ожога. Шрамы были болезненны и отвратительны на вид.

Он приблизился.

– Разрешишь мне попытаться исправить всё?