Глава 5

Ромео

В своей жизни я делал кучу сумасшедших вещей.

Но ничто не идет в сравнение с тем, чтобы заставить Афину кончить посреди толпы. Я трахнул кучу сучек в открытую. Особенно в клубе.

— Ты знаешь это место лучше меня. Куда мы можем пойти? — шепчу я ей на ухо.

Мне не нужно больше ничего объяснять. Она вскакивает на ноги и протягивает мне руку.

Данте хихикает, когда мы уходим, и я показываю ему средний палец.

Мы прокрадываемся за ряд торговых палаток и как только приближаемся к твердой поверхности, я прижимаю ее к ней. К счастью для нас, это кирпичная стена. Она целует меня в ответ с таким же голодом и яростью, даже помогает расстегнуть ремень и освободить мой подавленный член.

Нет презервативов.

Блядь.

Мы прошли мимо полудюжины киосков сегодня, где бесплатно раздавали презервативы, и мне даже не пришло в голову взять хоть один.

Идиот.

— Ты на противозачаточных, Афина?

Ну, это разрушает чары. Ее нижняя губа дрожит, когда она качает головой.

— Нет. Пожалуйста, не…

— Остановись. Не буду.

Афина обхватывает меня рукой, нежно скользя ею вверх и вниз. Черт, я хотел ее руки и рот вокруг моего члена целую, блядь, вечность. Медленно она встает на колени. С дерьмовым освещением и давлением от возможности быть пойманными в любой момент, я не могу полностью насладиться видом ее на коленях передо мной. Я не могу сдержать проклятий, когда Афина облизывает головку моего члена, ее рот такой мягкий и нежный.

— Я не уверена, что я хороша в этом.

— В этом сложно облажаться. Если только ты не будешь грызть его или еще что-нибудь.

Она фыркает, воздух скользит по моему члену, возбуждая меня еще больше.

— Соси его, милая.

Здесь темно и сумрачно, но света достаточно, чтобы увидеть, как она смотрит на меня и облизывает губы. В ту секунду, когда она берет головку моего члена в рот, я стону.

— Хорошая девочка, — шепчу я, и она улыбается вокруг моего члена.

Я чертов счастливый ублюдок.

Афина не торопится, дразня меня, обводит языком головку, а затем проводит языком вниз по всему стволу. Огонь струится по моим венам, и я начинаю двигать бедрами, толкаясь в ее горячий маленький рот. Мне нравится, как она целует и лижет его, но я решил, что мне нужно отвезти ее домой и хорошенько трахнуть.

Пальцами я зарываюсь в ее волосы, убирая их с ее пути, и держу ее голову неподвижно, чтобы я мог погрузиться глубже в ее рот. Она опускает руки и открывает рот шире, позволяя мне двигаться, задав свой темп.

Мой темп жесткий, но она словно чемпион выдерживает, несколько раз давится, но держится. Она упирается руками мне в бедра, держась изо всех сил.

— Готова?

Она издает хриплый звук, который отдается мне прямо в яйца и отключает все мои переключатели. Кажется, я слышу звук похожий на слово «нет», однако уже слишком поздно, и вот я выстреливаю в ее горячий, влажный рот, а в следующее мгновение она вырывается из моих рук и, кашляя, оплевывается, пока я продолжаю кончать ей на лицо. Не совсем так, я ожидал, что это закончится.

— Дерьмо, — бормочет она, плюется и ругается.

Это, возможно, было впервые.

— Ты в порядке, Афина?

Она снова плюется, от чего, честно говоря, становится немного обидно.

— Мне кажется, сперма попала мне в нос.

Я ничего не могу с собой поделать. Афина выглядит такой чертовски взволнованной, потерянной и возмущенной, что я начинаю смеяться.

— Не смейся надо мной, ты, козел, — своей маленькой ручонкой она ударяет меня по бедру, пока я прячу себя.

— Иди сюда.

То, из-за чего я должен быть зол — дерьмовый конец — не кажется таким важным как желание убедиться, что она в порядке.

Я помогаю ей встать и использую подол своей рубашки, чтобы очистить ее лицо. Даже при слабом освещении я вижу, как горят ее щеки.

— Я никогда прежде этого не делала.

— Не сосала? Или…

— Мне не кончали в мой рот.

По какой-то нелепой причине я злюсь, что у нее есть хоть какой-то опыт в этой области. Цыпочки, с которыми я привык тусоваться, знали, как сосать и сглатывать, словно чертовы профи. И все же, есть что-то милое во всем этом беспорядке, что заставляет меня забавляться еще больше.

Неуверенный, что сказать, я притягиваю ее к своей груди и целую в голову. Я собираюсь сказать ей, что нам нужно уходить, когда кто-то направляет на нас луч света.

— Что здесь происходит?

— Ничего, — рычу я на охранника в обтягивающей желтой футболке, который, по моему мнению, слишком долго разглядывает Афину.

— Мисс, вы в порядке?

Афина сильнее утыкается лицом мне в грудь.

— Я в порядке, — выкрикивает она, но звук выходит приглушенным.

— Мне нужно, чтобы вы оба подошли сюда.

— Отъебись.

Охранник думает, что он крутой. Хрустит костяшками пальцев, пока ковыляет ближе к нам. Инстинктивно я толкаю Афину себе за спину. Похоже, его мускулы от множества часов проведенных в спортзале, когда он смотрел на себя в зеркало, а не реально занимался. Я получу удовольствие, выбивая из него дерьмо.

— Ты уверен в этом, парень? — я бросаю ему вызов. Это единственное предупреждение, которое он получит.

Он останавливается и снова направляет свет фонаря на меня.

— Просто проверяю как там девчонка, — говорит он, делая пару шагов назад. Правильно, ублюдок, продолжай. — Вам нельзя здесь находиться.

— Мы уходим.

Я хватаю Афину за руку и прохожу мимо охранника. Он быстро отступает, потому что, как я и подозревал, он — слабак.

— О, Боже мой. Ты думаешь, он что-нибудь видел? Это было так унизительно, — пронзительный лепет Афины заставляет меня усмехнуться. Все ее «в одно мгновение она стоит на коленях и отсасывает у меня, а в следующее смущается» — чертовски мило.

Другая группа устанавливает свои гитары на сцене, когда мы снова садимся на покрывало.

— Повеселились, детки? — спрашивает Данте с идиотской улыбкой.

Карина вскакивает с места и хватает Афину за руку.

— Мы пойдем, возьмем содовой. Вы что-нибудь хотите?

Данте вручает ей немного наличных и указывает, в какой киоск он хочет, чтобы она пошла — тот, который мы можем видеть со своего места. Пока Афина закатывает глаза, Карина наклоняется и целует этого властного ублюдка.

Он наблюдает, как они поднимаются по склону холма, пока не встают в очередь, затем поворачивается и смотрит на меня со своим дурацким выражением лица.

— Так ты уже готов передать эту сучку по кругу?

Я сжимаю кулаки, и он понимающе ухмыляется.

— Теперь это уже не так смешно, правда? — спрашивает он тихим, спокойным голосом, напоминая мне обо всем том дерьме, которое я ему устраивал с тех пор, как он переспал с Кариной.

— Отвали. Единственная причина, по которой я еще не сношу тебе голову с твоих гребаных плеч…

— Потому что ты это заслужил? — вставая, спрашивает он и призывает руками меня подойти ближе.

Я поднимаюсь и встаю лицом к нему. Не думаю, что мой вышибала всерьез хочет замахнуться на меня здесь, на публике. Данте слишком уравновешен, чтобы без всякой причины привлекать к себе такое внимание. Нет, он хочет высказать свою точку зрения, и потому, что я был настоящим мудаком по отношению к нему, когда он начал встречаться с Кариной, я позволю ему это. До тех пор, пока он, действительно, не захочет ударить меня. После этого начнется игра.

— Да, — признаю я. Это такое же извинение, какое он получил от меня.

Данте кивает и медленно ухмыляется.

— Так и думал, — его улыбка из веселой превращается в убийственную, когда он снова смотрит в сторону девушек.

— Ни на секунду нельзя выпустит их из виду, — ворчит он, направляясь к холму. Как только я вижу, что его так разозлило, я тут же оказываюсь у него за спиной.

Афина

Мне нужно выпить.

Что-нибудь шипучее.

Карина толкает меня локтем, когда мы поднимаемся по склону холма к киоскам. Я пытаюсь украдкой оглядеться вокруг, чтобы убедиться, что того охранника поблизости нет.

Как будто мой неудачный минет был недостаточно плох. Быть почти пойманными этим охранником было унизительно. Но Ромео, похоже, это совсем не смутило.

— Чем вы занимались? — спрашивает Карина, шевеля бровями и насмехаясь надо мной.

— Ничем, чего ты не делала тысячу раз, я полагаю.

Нисколько не обидевшись, она смеется еще громче и быстро толкает меня локтем снова.

Очередь за напитками растянулась в толпу и нас толкают, пока мы ждем.

— Остаешься здесь? — спрашивает Карина, не глядя на меня.

— Ну, по крайней мере, на еще один день.

Уголки ее губ опускаются.

— Ты сама говорила, Кэденс не вернется еще пару недель. Затем я приеду домой, обещаю.

Карина качает головой.

— Не в этом дело. Ты, кажется, нравишься Ромео, сильно. Ты уже сказала ему, что уезжаешь?

— Нет. Не думаю, что мы достигли той стадии, когда нужно планировать наши отношения вместе.

Как я и ожидала, она сгибается пополам от смеха и о кого-то ударяется в толпе.

— Ох, дерьмо, извините.

Она смотрит вверх, на знакомое лицо.

— Хантер?

— Привет, Карина, — мой сосед поднимает подбородок в мою сторону. — Что ты здесь делаешь, Афина?

— Мы приезжаем каждый год.

— Нет, я имею в виду, твои родители сходят с ума.

— Что? Почему? Они знают, что я с Кариной.

— Ну, полагаю, они остановились у ее дома и узнали, что она там больше не живет, — подозрительный взгляд, который он бросает на Карину, вызывает у меня желание врезать ему по его причиндалам.

Карина всегда считала Хантера эпичным придурком, поэтому ей было все равно, что он о ней думает.

— Я переехала к своему парню несколько месяцев назад, — отвечает она, скучающим тоном.

Я вытягиваю свой телефон из кармана. Разряжен. Упс. Полагаю, я была так занята, трахаясь, что не подумала зарядить его. Это что-то да говорит о навыках Ромео. Я так много сижу в телефоне, что Карина не раз грозилась засунуть его мне в задницу.

— Можешь воспользоваться моим телефоном, — предлагает Хантер.

Мысль о том, чтобы позвонить родителям и получить выговор, не слишком привлекательна. Я не успеваю ответить, потому что к нам присоединяются два жутких, разъяренных байкера. Данте обнимает Карину за талию, ясно показывая всему миру, кому она принадлежит. На секунду я испытываю укол сожаления, ревности и еще кое-какой глупой эмоции. Но когда Ромео собственнически обнимает меня за плечи, мне стыдно признаться самой себе, что мне это, действительно, нравится.