Глава 3

Ромео

Верьте мне или нет, но проснуться, ощущая мягкий вес женщины в своей постели, не совсем обычное явление для меня. Афина не ошибалась вчера ночью. Обычно я предпочитаю спать один. Черт, в половине случаев, девушки даже не заходят в мою спальню.

Мне нравится мое пространство.

Самое смешное то, что единственная девушка, с которой я, действительно, хочу проводить ночи, была готова вылететь из моей комнаты примерно через пять секунд после того, как я вытащил из нее свой член.

Ощущение того, что меня использовали в качестве личной подушки для тела, не ужасает меня.

Интересно.

Запустив палец в спутанные светлые локоны, я убираю волосы с ее лица, чтобы лучше рассмотреть. Ни следов от туши под глазами, ни других следов размазанного макияжа. Спящая красавица со свежим лицом.

Какого хрена я делаю с девушкой вдвое моложе меня?

Прежде чем успеваю об этом подумать, Афина шевелится. Ее дыхание меняется. Ресницами она щекочет мою кожу. Наконец, она поднимает голову с моей груди и несколько раз моргает.

— Ты что, пялишься на меня?

— Да. Ты красивая девушка.

Самая красивая девушка из тех, с которой я просыпался в течение долгого времени. Но я держу это при себе, потому что сомневаюсь, что она сочтет это лестным.

Ее глаза расширяются, как будто никто никогда раньше не делал ей комплиментов. Как такое вообще возможно?

Я не могу перестать гладить ее пальцем по щеке.

— Как ты себя чувствуешь?

— Счастливой, — не задумываясь, отвечает Афина.

Не знаю, что я ожидал от нее услышать. Прямота этого слова несет в себе простую невинность. Я хочу, чтобы она каждый день просыпалась счастливой. Я хочу быть тем, кто будет заставлять ее просыпаться счастливой.

— Я имею в виду, тебе еще больно?

— О, — она морщит нос и смещается, что призывает мой член к жизни — не то, чтобы он уже не был начеку. — Немного.

Я большим пальцем провожу по ее нижней губе.

— Сегодня мы можем заняться другими вещами.

Она хватает губами мой палец.

— Правильно. Ты пообещал прошлой ночью, что расцелуешь все мое тело, но до этого так и не дошло.

Смех вырывается из моей груди. Афина ухмыляется и приподнимается вверх, нечаянно задевая мой член рукой.

— Ох, — она с любопытством смотрит на меня. — Утренний стояк реальная тема, да? Это не миф?

— Не миф, — я, действительно, жалею, что прошлой ночью потрудился дать ей футболку, чтобы она могла в ней спать. Ощущение ее теплой, нежной кожи напротив моей сделало бы это утро идеальным. Сегодня она будет спать без одежды.

Я наклоняюсь, чтобы притянуть ее к себе для поцелуя, но она уклоняется. Ее щеки окрашиваются розовым.

— Мне нужно в туалет.

Черт, она заставляет меня смеяться.

— Иди. Я и мой утренний стояк будем ждать тебя.

— Самоуверенный ублюдок, — бормочет она, перелезая через меня. Это только заставляет меня смеяться еще сильнее.

Пару минут спустя Афина стоит в моем дверном проеме, на лице у нее замешательство и, может быть, боль.

— Почему у тебя на полу валяется футболка девушки?

Вот мое наказание за то, что я был таким неряхой.

Ладно, может быть, я и не поощряю много цыпочек в своем личном пространстве. Но это не значит, что некоторые не проводили здесь немного времени. Но после вчерашней ночи, единственная девушка, которая будет проводить здесь время, это Афина. Это уж я знаю наверняка.

— Это Д.А.

— Что, черт побери, это значит?

— До Афины, — объясняю я, и перевожу взгляд на нее, чтобы увидеть, купилась ли она.

— Фу. Пожалуйста, скажи, что ты не трахал здесь кого-нибудь вчера, прежде чем пришла я.

Мне, действительно, нужно подумать об этом.

— Нет.

— Значит, ты просто свинья, которая не убирает за собой?

— В значительной степени.

Она ворчит и уносит футболку обратно в ванную. Затем подходит к кровати и смотрит на меня сверху вниз.

— Ты собираешься меня покормить?

— Да, своим членом.

Ее челюсть отвисает в такой милой сексуальной манере, что мне хочется сказать больше неприличных вещей.

— Ты серьезно только что это сказал?

— Ага, — нет смысла скрывать, кто я на самом деле есть, если я хочу, чтобы она ошивалась рядом.

Ее рот изгибается в ухмылке, и я думаю, она пытается не засмеяться. Я тянусь к ней и скольжу пальцем по ее голому колену, и вверх под футболку к бедру.

— Ну, по крайней мере, ты прямолинеен.

— У меня нет времени на чушь.

— Ты научишь меня делать это так, как тебе нравится?

Предполагаю, она имеет в виду что, я должен научить ее, как делать минет, который будет устраивать меня.

— Черт, да.

Ее желудок урчит и что-то просыпается во мне. Совесть? Беспокойство о ком-то другом, кроме моего члена? Это что-то новое. Отбрасывая простыни, я сажусь и притягиваю ее к себе. Она руками обнимает мою шею и наклоняет свою голову вниз.

— Полагаю, ты голодна?

Она так энергично кивает, что заставляет меня смеяться.

— Думаю, я буду более внимательной ученицей, если не буду испытывать головокружения от голода.

Боже, она такая милая.

— Дай мне секунду.

Когда я возвращаюсь из ванной, на ней надета ее юбка с прошлого вечера и моя футболка. Только сейчас она завязала ее в узел на своем бедре.

— Мило.

Ее улыбка яркая и красивая. Я мог бы делать ей комплименты весь день, если в награду буду получать это выражение лица. То, как она смотрит на меня, когда я натягиваю джинсы и майку, почти заставляет меня послать к черту еду, но я сдерживаюсь.

Мой член не контролирует меня, как бы иначе он не думал.

Афина

Странно. В своей голове я представляла, что тусоваться в мотоклубе «Железных Быков» будет весело и захватывающе. Неприлично и грешно. Так и было. Прошлой ночью. Но утром это всего лишь кучка страдающих от похмелья, полуодетых людей.

Как только мы заходим в главную комнату, один из братьев Ромео по клубу зовет его, и он тащит меня с собой.

— Все хорошо? — спрашивает он парня, на жилете которого написано: «Неро».

Неро смотрит на меня, и я уже принимаю это как знак уходить, когда Ромео притягивает меня к себе на колени. Руками он обвивает мою талию, удерживая меня привязанной к себе. Неро выгибает бровь, прежде чем продолжить разговор:

— Да. Никаких проблем. Все чисто.

Ромео кивает, как будто эти смутные слова что-то значат для него. Его кивок, кажется, также сигнализирует парню, что тот свободен, потому что он уходит, не сказав больше ни слова.

— Есть ли какая-нибудь причина тому, почему ты не представил меня своему другу?

Ромео пялится на меня, и я гадаю, я обидела его или вывела из себя.

Мне не удается этого узнать, так как к нам присоединяются Данте с Кариной. Она бросает на меня пристальный взгляд, и я ухмыляюсь ей. Показать ей поднятые вверх большие пальцы, наверное, было бы очень по-детски, поэтому я сдерживаю себя. С трудом.

— На кухне должен быть приготовлен завтрак, Пирожочек, — говорит Ромео, нежно сталкивая меня со своих колен.

— Ты что-нибудь хочешь?

Та сексуальная улыбка, что заставляет меня хотеть сорвать с себя одежду и затянуть его в ближайшую приватную комнату, искажает его губы.

— Ты знаешь, чего я хочу.

Я не могу с собой ничего поделать, но наклоняюсь вперед и целую его в щеку, чем, кажется, удивляю его.

— Принесешь кофе? — спрашивает он.

— Хорошо.

Карина указывает на дверь кухни и следует за мной.

Как только двойные двери позади нас закрываются, Карина хватает меня за руку.

— Ты в порядке?

— О, да.

Она направляет взгляд на дверь кухни и дрожащей рукой машет в воздухе.

— Ромео? Серьезно?

— А почему нет? У тебя есть сексуальный, как ад байкер, почему я не могу иметь такого же?

Она закатывает глаза.

— Он не кукла Кен.

— Ты мне говоришь это? Кен хотел бы иметь такой...

— Остановись прямо сейчас. Я не хочу знать ничего о хозяйстве Ромео.

Я, как дура, ухмыляюсь во все зубы, потому что моя лучшая подруга прекрасно знает, как работает мой ум и какие слова чуть не слетели с моего языка. Выражение ее лица смягчается.

— Ты, кажется, действительно, очень ему нравишься. Я никогда не видела его таким... милым прежде.

— Серьезно?

Вместо того чтобы ответить, она хмурится.

— Он уже знает, что ты уезжаешь в Калифорнию?

— Ну, мы на самом деле не очень много времени отвели болтовне.

— Фу.

Я фыркаю.

— Почему ты такая ханжа?

— Не ханжа я.

Я вижу, как она мешкает. Прикусывает свою нижнюю губу. Я знаю свою подругу достаточно хорошо, чтобы понять, что что-то заботит ее.

— Что не так, Карина?

— Данте хорошо тебя обработал прошлой ночью? — спрашивает одна из девчонок. Она кажется мне знакомой, и я уже собираюсь спросить ее имя, когда Карина отвечает:

— Следи за собой, Мелоди.

Девушка выходит из кухни, и Карина тянет меня к столику в углу.

— Разве она не училась в нашей школе?

— Ага. Игнорируй ее. Она любит начинать перепалки.

— Она...

— Да.

— И с...

— Наверное.

Теперь я произношу:

— Фу.

— Мы можем поговорить секунду, прежде чем тебя обернет собой Ромео?

— Да. Конечно. Что случилось?

Она подпрыгивает, берет буханку хлеба, масло, банку арахисового масла с желе, нож и возвращается.

— Молока?

Она обнюхивает картонную коробку, взяв ее из холодильника, прежде чем принести и поставить ее на стол вместе с двумя стаканами.

Я не многое знаю о байкерах мотоклуба «Железные Быки» или, черт побери, о мужчинах вообще, но я начинаю понимать смысл вещей.

— Так значит, Ромео, наверное, трахнул каждую цыпочку, которую я видела в этом клубе?

Карина вздрагивает, и я поражена тем, каким неловким для нее оказывается этот вопрос. Потому что, Данте, наверняка, тоже трахал всех этих девчонок.

— Как ты можешь терпеть это?

— Я доверяю Данте.

Почему? Он может делать все, что захочет, пока она в школе или где-нибудь еще, так, как она узнает разницу?

— Я надеюсь, вы все еще практикуете безопасный секс.

Она бросает на меня пристальный взгляд и тычет в меня ножом для масла, который держит в руке.

— Бери, намажешь свой хлеб маслом.

Это нормально, Карина все равно не мажет много масла.

— Так о чем ты хотела поговорить? — спрашиваю я, когда она выглядит не такой раздраженной.