Глава 12

Миа

— Ничего себе, — говорит Джей после того, как пробует еду на тарелке — жареный картофель с овощами и бекон с яичницей, который я приготовила до его прихода и поставила в духовку. — Очень вкусно!

Мы сидим друг напротив друга, на высоких стульях возле обеденного стола, покрытого рыжей скатертью. Белое вино в бокалах и горящие свечи.

Нет, свечи не для создания романтической атмосферы. Лампочка на потолке перегорела несколько дней назад, и у меня руки никак не доходят ее поменять, так что без свечей было бы слишком темно.

— Спасибо, — отвечаю я. — Это рецепт я увидела на Pinterest (прим. ред.: социальный интернет-сервис, фотохостинг), и немного изменила. — Наблюдаю за его реакцией и понимаю, что прозвучала убедительно. Хвала моим кулинарным навыкам конечно же должна быть адресована бабушке, которой я помогала на кухне, как только научилась держать ложку, но она согревает мое сердце. Особенно, когда это говорит Джей.

Но сегодня и в течение последних двух дней было трудно чувствовать еще что-то, кроме усталости. Сообщение от Джея стало первым лучиком света после самого ужасного дня, за исключением того дня, когда Мэтт вдребезги разбил мое сердце.

Когда Джей появился на пороге, такой большой и уверенный, и чертовски сексуальный. Когда он начал целовать меня, я забыла обо всем, кроме него. Но это длилось недолго. Испуг вернулся, как только я поднялась с него и надела трусики. Меня охватило чувство, что я использовала его, как предлагала мне Анджела.

Не то, чтобы он был против, в тот момент.

— Думаю, ты должна готовить мне завтрак на ужин чаще, — он делает глоток вина, и я расплываюсь в улыбке в ответ.

— Как насчет завтрака на завтрак? — Подношу вилку ко рту, но не могу разобрать вкуса еды. Я знаю, что она должна быть хороша на вкус, но мои вкусовые рецепторы не в настроении признать это.

— Да. — Джей опускает вилку, поднимает бокал с вином и внимательно смотрит на меня голубыми глазами. — Это напомнило мне, что мы, вероятно, должны установить некоторые правила.

Я вздыхаю. Зачем надо так все усложнять?

— Например? — Мне кажется, что прозвучало раздраженно, но я этого не хотела.

— Если мы собираемся продолжать в том же духе, нам нужны границы. — Он пристально смотрит на меня, пока говорит, поставив локти на стол, не прикасаясь к еде или вину, сосредоточив все внимание на меня.

Думаю, это означает, что это важно, и мне нужно обратить внимание.

... Границы? Что это вообще значит?

— Вроде Бойцовского клуба? — Спрашиваю я, щурясь. — Но это не клуб, не так ли? И первое правило это...

— Никому не говорить, — прерывает он.

Да, он не считает мой комментарий забавным. Это нормально, ведь это была совсем не шутка.

Он откидывается на спинку стула. — С этого нужно начать.

Не говорить о том, что я сплю с Джеем? Хорошо. Без проблем.

Кроме того, я уже сделала это, не так ли? Черт!

— Мне жаль, — морщусь я.

— Серьезно? — Он явно раздражен. — Кому ты сказала?

— Анджеле.

— С работы?

Я смотрю на него извиняющимся взглядом. — Сожалею. Но она не знает тех, кого знаешь ты, — по крайней мере, это хоть какой-то аргумент в свое оправдание.

Он молча смотрит на меня, смотрит так долго, что я начинаю чувствовать, как внутри все сводит, но тут он произносит:

— Да. Отлично.

Я опускаю голову, чтобы избежать его очевидного недовольства, которое, на мой взгляд, заслуживаю. Заметив, что каким-то образом съела большую часть своей еды, я откладываю вилку, решив, что уже достаточно наелась, и выпиваю вина. Пино Гриджио, с легкой ноткой цитрусовых, плавно скользит по моему языку, и в настоящий момент это единственное, что приходится мне по вкусу.

— Есть какие-либо дополнительные правила? — Спрашиваю я, глядя на него.

Он заканчивает жевать, затем отвечает:

— Мы не остаемся на ночь и не оставляем ничего из наших вещей в квартирах друг друга.

Э-э. Что? Я уже почти спросила, серьезно ли он, но ответ написан у него на лице. Границы оказались более продуманы, чем я предполагала. И, видимо, зубная щетка и чистое белье у меня в квартире нарушает эти границы.

— Хорошо, — говорю я, пожимая плечами, потому что этот пункт явно не подлежит обсуждению. Опустошая свой бокал, хватаюсь за бутылку и подливаю еще. Затем тянусь за бокалом Джея и смотрю на него вопросительно. Он отрицательно качает головой.

Я откидываюсь на спинку кресла, прижимая руку к груди. — Что-нибудь еще?

— Да. Еще одна вещь... — Он проводит рукой по своей щеке, а затем скрещивает руки на груди.

Оборонительная поза.

Боже мой. Что еще?

— Как насчет секса с другими людьми? — Выпаливает он.

Ах, что это, черт возьми? Он, действительно, спрашивает меня об этом? Я крепче сжимаю бокал и невольно свожу бедра вместе, чувствуя, что мое нижнее белье еще влажное и липкое. Из-за него. Потому что еще и полчаса не прошло, когда он кончил внутри меня. И теперь, в то время пока я сижу здесь с его спермой, вытекающей из меня, кстати, я не против этого, он спрашивает меня, может ли он трахать других женщин?

Я против этого.

— Нет, — заявляю я. — Точно нет. Ты шутишь, что ли?

Его брови взлетают. — Но, если у нас просто секс по дружбе...?

Ответ застревает у меня в горле. — Я не пользуюсь одним полотенцем с незнакомыми людьми в тренажерном зале. И не пью из одной соломинки с людьми за соседним столиком в ресторане.

Он спрашивает:

— Итак, мы должны быть моногамны, потому что все остальное слишком вульгарно?

— Угу, — отвечаю я. И потому что, если другая женщина прикоснется к тебе, я выцарапаю глаза этой сучке. Но я решила оставить эту мысль при себе. — Это проблема для тебя?

Теперь уже он пожимает плечами, пока наблюдает за мной. — Просто хочу четко понять наши границы.

Тогда ладно. — Все довольно просто. Если ты захочешь кого-нибудь еще, ты мне должен сказать.

От его взгляда мне хочется провалиться на месте, а он спрашивает своим хриплым голоском:

— И что тогда будет, Миа?

— Тогда мы закончим все, — отвечаю я достаточно спокойно, но сердце в груди разрывается от боли. Нет, Джей — не мой парень. Он не мой, и я знаю это. Я знаю. Я даже не хочу, чтобы он им был.

Но из всех людей, он один должен понять, что я чувствую. Он знает, какой разбитой я была после того, как Мэтт обманул меня и ушел. На самом деле, он был настолько зол на него из-за меня, что упаковал все свои вещи и переехал в другую комнату в общежитии, решив жить с незнакомым с неизвестными причудами и привычками парнем, а не остаться с тем, кто был его другом в течение почти трех лет. Потому что этот парень оказался куском дерьма, разбившим мне сердце.

Джей выглядел спокойным. Даже когда он в ярости, вы можете даже не заметить этого. Я мечтала на протяжении многих лет, чтобы Джей разбил нос Мэтту. Пусть там будет много крови, я никогда не боялась вида крови. Жаль, но Джей придерживается другого поведения. Я никогда не видела его другим, он всегда был сдержанным, уравновешенным и непринужденным. Он держит свой гнев внутри. Возможно, это не самый здоровый способ.

Так что, да. Я не собираюсь делиться Джеем с кем-то еще. Теперь он знает это, но я не совсем уверена, почему он спросил. Ведь мой ответ, похоже, его вообще не беспокоил.

Не говоря ни слова, он встает, берет тарелку и бокал и несет на кухню. Я поднимаюсь и следую за ним. Пока он загружает посудомоечную машину, я прислоняюсь к столу рядом с холодильником, сжимаю руками край столешницы, колеблясь.

Я должна спросить его о приглашении на вечеринку бабушки. Я не думала об этом до его сообщения, но в глубине души мне было бы легче просто не спрашивать его, сказав семье, что он не сможет прийти, потому что должен работать, не покладая рук.

Но лгать ради собственного комфорта совсем уж по-детски. Это глупо для взрослого, разумного человека. Я должна почаще напомнить себе об этом.

— Так... — начинаю я, пока Джей выкидывает остатки еды в мусорное ведро, — есть правило о совместном посещении семейных мероприятий?

Загружая посудомоечную машину, он смотрит на меня и спрашивает:

— А что?

Я быстро объясняю ему о вечеринке моей бабушки, и что он приглашен.

Он встает, мне довольно сложно распознать его реакцию.

— Она сказала, что хочет, чтобы я пришел?

— Ты действительно нравишься моей бабушке, — отвечаю я. — Вся моя семья любит тебя.

Джей наклоняется, чтобы закрыть дверцу посудомоечной машины, и я ловлю легкую гримасу на его лице.

— Я бы так не сказал про твоего отца.

— Он просто любит запугивать людей и заставлять их прогибаться. — Я беру грязную сковороду из духовки и несу ее к раковине, но Джей забирает ее из моих рук, и я отступаю. Это единственное, что осталось не вымытым, так как я убрала все остальное, пока ждала его прихода.

Он моет сковородку, а я продолжаю разговор о моем отце, — Если бы ты слышал хоть половину того, что он говорит мужу Пейдж о тактиках ведения защиты по уголовным делам... И он по — прежнему придирается ко мне, за то, что я стала медсестрой вместо того, чтобы быть доктором. Полагаю, что я самое слабое звено в семье.

— Что? — Джей бросает взгляд на меня через плечо, ополаскивая сковородку. — Это же чушь собачья.

— Да, и я бы сказала ему это, если бы он завел эту тему еще раз. Но он этого не делает. — Трудно объяснить поведение моего папы не члену семьи. Добрый пес, который громко лает, но никогда не кусает.

В то время как Джей ставит чистую сковородку на сушку, я откашливаюсь и говорю:

— Так что мне сказать маме, ты придешь?

Вытирая руки, он смотрит на меня. Некоторое время он молчит, заставляя меня нервничать и беспокоиться. Наконец он раздраженно произносит,

— А ты сможешь не нарушать правило номер один?

Ха! Он шутит? Я представляю лица моих родителей, когда я пытаюсь объяснить им, что Джей не мой парень, я просто с ним сплю. Да, просто отлично!

Киваю в ответ:

— Да.

Он смотрит вниз. Вешает полотенце обратно под раковину.

— Я посмотрю, смогу ли я поменяться сменами.