Облокотившись на столешницу, он взял свой стакан, на треть наполненный янтарной жидкостью, бурбоном, кажется. Фрэнк пил только его.

— В любом случае, это всего лишь зависть. Многие придурки не считают тебя настоящим врачом, если ты не тратишь половину своей жизни, рискуя получить срочный вызов в 3 часа ночи. Хотя многие из них втайне мечтают быть на твоем месте.

— У дежурств есть свои преимущества, — с вежливой улыбкой ответил я. В свои почти 60, Фрэнку тяжело понять посменный график, учитывая, что большую часть своей практики он проработал с 9 до 17 в центре амбулаторной хирургии.

Фрэнк кивнул, отпивая из своего стакана. — А на что ты рассчитываешь после окончания ординатуры? На 15—16 смен в неделю? На этом карьеру не сделаешь.

— Ага, — ответил я, стараясь не показать своего недовольства. Вероятно, Фрэнк не в курсе, что я не планирую оставаться терапевтом в отделении скорой помощи, поэтому я не посчитал нужным его поправлять.

— Есть еще одно дело, которое я хотел с тобой обсудить, — он поднял таймер и проверил время. Потом он скрестил руки на груди, и начал потирать подбородок, при этом выглядя немного задумчивым, словно старался подобрать правильные слова. Что для него совершенно не свойственно.

Напряжение нарастало, я мысленно был готов к любому развитию событий. Что-то мне подсказывало, что мне не понравится наш разговор. Неужели он решил сейчас обсудить вопрос ночевки? Потому что это на 100% не моя вина…

Отец Миа прочистил горло. — Мы еще никому не говорили, но Гвен предложили место Верховного судьи.

Эмм, хорошо. Признаюсь, я не ожидал такого поворота событий. — Ого, — замешкав, ответил я, — Это… отличная новость!

— Да, — он выглядел напряженным, постоянно отводил глаза. — Как оказалось, перед назначением кандидата тщательно изучают. Проверяют, нет ли у него скелетов в шкафу, ну, понимаешь, таких, что могут в дальнейшем помешать работе.

— Понятно. — Серьезно, зачем он мне об этом рассказывает?

— И проверяют не только Гвен, — продолжал Фрэнк. — Членов ее семьи, ее друзей, а также друзей семьи.

На последней фразе он стрельнул в меня грозным взглядом.

Вот черт. Теперь понятно, к чему весь этот разговор. К горлу подступила желчь, я так сильно сжал челюсть, что боль отдала в основание шеи. Я смотрел в упор на пожилого мужчину, отвечая на его пристальный взгляд, мой пульс участился, в ушах звенело.

Этого не может быть. Я знаю, что он скажет дальше. Все происходящее кажется мне сюрреалистичным. Мне кажется, я сейчас парю над своим телом, смотрю на все со стороны, в ожидании сильного удара под дых.

— Почему бы вам не перестать ходить вокруг да около и не сказать прямо? — выпалил я, чувствуя, как мое смелое высказывание придает мне силы.

Выражение лица Фрэнка стало мрачным и серьезным. — Миа знает, что Бредшоу твоя ненастоящая фамилия?

Ублюдок! Да, так и есть. Эта одна из тех ситуаций, когда ты знаешь о грядущем ударе, но он все равно сбивает тебя с толку.

— Это моя фамилия, — сказал я, избегая прямого ответа на его вопрос. Потому что ответ «нет», Миа ничего об этом не известно.

— Не с рождения, — сказал ее отец. — Ты взял ее, когда тебе было 18.

Я продолжал смотреть на него, вкладывая все силы, чтобы выглядеть в этот момент спокойным и расслабленным. У меня было ощущение, будто на моей груди лежит полутонная гиря, а в голове копошится целый рой пчел. Но черта с два я покажу свое состояние Фрэнку.

— Ты рассказывал Миа о своем отце? — я слышал отчетливое напряжение в голосе Фрэнка.

Прокручивая в голове вопрос Фрэнка, я только и мог, что смотреть на него, не моргая. Он знал ответ на свой вопрос, не так ли? Поэтому я решил не доставлять ему радости признанием того, что у меня есть страшная тайна. И нет, я не делился этим с его дочерью.

— А о твоих правонарушениях? — продолжил он. — Ты рассказывал ей об этом?

Мои кишки стянуло узлом. Какого хрена? Убрав руки в карманы, я сжал их в кулаки. Я перевел взгляд на живую изгородь, вдоль которой расхаживал Логан, до сих пор разговаривая по телефону.

— О моих старых правонарушениях? — тихо спросил я. — Нет, Миа о них тоже не известно.

Но как он о них узнал. Вероятно, они наняли детектива. Должно быть, это обошлось им в кругленькую сумму, хотя они могут себе это позволить.

Отец Миа поднял свой стакан, покружил его, глядя на янтарную жидкость. — Джей, это проблема.

Из меня вырвался короткий смешок. — Для Гвен и ее назначения?

— Нет, не совсем. Она же не баллотируется в президенты. Я сомневаюсь, что они будут брать во внимание прошлое друга ее дочери.

— Или друга семьи? — я усмехнулся, повторяя его вчерашние слова.

— Смотря какого друга.

Я был совершенно уверен, мое сердце замерло. К горлу подступила тошнота, когда я заговорил. — Мне кажется, мы, наконец, подошли к сути дела.

Фрэнк выпил все залпом. Набирался храбрости?

— То, откуда ты, история твоей семьи и твое прошлое. — У него действительно хватило смелости говорить мне это, глядя прямо в глаза. — Ты не подходишь Миа. И ты сам об этом знаешь.

Да пошел ты! Нет, я этого не знаю, мудак!

Мне показалось, у меня пошел дым из ушей. Да, было много причин держаться от его дочери подальше, но то, что я недостаточно хорош для нее? Я ее не достоин? Моя семейка и мои проступки, совершенные практически в детстве, бросают тень на всю мою дальнейшую жизнь?

Нет! Будь он проклят! Он не имеет права стоять здесь и осуждать меня, основываясь на фактах, которые больше не часть моей жизни.

Я всегда считал, что он принял меня в качестве друга Миа. Но он не дурак и не слепой. Вероятно, он понял, какие между нами отношения и решил предпринять попытку остановить их. Ладно, отлично. Мне не составит труда рассказать ему обо всем.

— На вашем месте, я бы не беспокоился, — я заставил себя говорить непринужденно, но понимал, что прозвучало это не совсем убедительно.

Франклин Уотерс, уважаемый врач, профессор колледжа и хороший семьянин сверлил меня взглядом.

— Что ты имеешь в виду?

— Фрэнк, ваша дочь не собирается выходить за меня замуж, — ответил я, сверкая улыбкой. — Мы только трахаемся и не более того.

Я дал ему минуту переварить сказанное. Наблюдал, как он отшатнулся, как вспыхнули его глаза, и он покраснел. Немного насладившись этим зрелищем, я взял свою бутылку пива и ушел.

***

— О чем ты говорил с моим отцом? — спросила Миа, расставляя тарелки на обеденном столе в патио. Мы были одни, помимо Фрэнка, все еще стоящего у гриля, и Логана, разгуливающего с телефоном у уха, остальные члены семьи были в доме.

— О работе. — Этот ответ машинально слетел с моих губ. На самом деле, наш разговор действительно начался с этой темы, но ей не обязательно знать, чем он закончился. Это моя проблема, а не ее. Не говоря уже о том, что я не знаю, как рассказать, не затрагивая тему моего прошлого.

Я взял бокалы, которые Миа принесла на подносе из дома. Мы медленно кружили вокруг стола, расставляя посуду, и я старался держаться к ней как можно ближе, не упуская ни единой возможности коснуться ее. Потому что всего в нескольких метрах, ее отец стоит возле гриля, попивая свой бурбон, проверяя таймер и поглядывая на нас.

Да, я веду себя глупо, но к черту его.

— Он ничего не сказал о вчерашнем вечере? — Миа поставила последнюю тарелку.

— Нет, — у меня щемит сердце, дрожат руки, когда я ставлю бокал.

Получается Фрэнку и Гвен все известно о моем преступном прошлом и моем отце. Ну и что с того? Я должен успокоиться. Никто не умер и не умирает. Вся эта ситуация не стоит моих переживаний.

Мне придется рассказать обо всем Миа, иначе она узнает от родителей. После стольких лет дружбы я просто обязан это сделать. От этой мысли меня бросает в холод, и мне захотелось врезать Фрэнку за то, что он поставил меня в такое положение. Будь он проклят!

— А тебе никто ничего не говорил? — спросил я.

— Пейдж рассержена на меня за то, что я не рассказала ей о нас. Мама тоже хочет поговорить, но я стараюсь не оставаться с ней наедине, поэтому…

Склонившись над столом, раскладывая столовые приборы, она заканчивает предложение на полуслове, да и нет смысла его заканчивать. Солнце начало садиться, и Миа в этом свете выглядела такой маленькой и хрупкой. Кончики ее пышных волос покачивались на ветру. На ней были джинсовые шорты, свободная футболка зеленого цвета, на несколько оттенков темнее цвета ее глаз.

Я тяжело вздохнул. — Я не так планировал провести этот уикэнд.

Миа подняла голову, застыв с ножом в руке. — Это хорошо или плохо?

Я не уверен, как ответить на ее вопрос. Стоят ли, минет в машине, ласки на лестнице и жесткий секс под луной, всех последующих неприятностей? Ответ — определенно стоят. Даже ее мудак отец не заставит меня сожалеть об этой поездке.

— Думаю, и то, и другое, — ответил я, пожав плечами.

Миа разложила последние приборы и затем немного склонилась ко мне, понижая голос до шепота.

— Может быть, вечером, ты покажешь мне, как сегодня усердно трудился. Ну, ты понимаешь, хочется посмотреть на тебя потного, без рубашки, в одних шортах…

Она накручивала на палец край моей футболки, игриво улыбаясь, от чего мой член ожил. Но сейчас не место и не время.

Однако я не смог не бросить взгляд в сторону ее отца. Ага, он за нами наблюдает. Поэтому я наклонился и шепнул Миа на ухо.

— Не знаю. А ты дашь мне еще раз поиграть с твоей сладкой попкой?

Я чувствовал, как она выпрямилась, слышал ее удивленный вздох. Я нежно зажал ее мочку зубами, опустил руку, сжал ягодицы и прижал ее к своему паху. Все это длилось не дольше нескольких секунд, и когда я ее отпустил, заметил покрасневшие щеки. Посмотрев на меня взглядом полным страсти и обещания, она развернулась, взяла пустой поднос и упорхнула в дом.

Я поймал на себе убийственный взгляд Фрэнка. Я гордо поднял голову, не желая первым отводить взгляд. Вот так, старик. Я такой, какой есть. И мне плевать на тебя и твое мнение.