Глава 28

Миа

Обнимая подушку, я сидела в мягком кресле в беседке родителей. Именно здесь состоялся мой разговор с бабушкой, после того как она рассказала нам о своей болезни. Солнце зашло около часа назад, я включила лампы над головой, но свет был слабым, так как две из них перегорели, и требовали замены. После похорон, сегодня днем, родители устроили поминки у себя дома для членов семьи и самых близких бабушкиных друзей. Конечно, все разговоры свелись к историям о бабушке.

После длинного, утомительного дня, я чувствовала себя выжатой как лимон. Теперь понятно почему многие устраивают похороны и поминки исключительно в узком кругу. Конечно, было приятно видеть, как много людей любили, уважали мою бабушку — и в первую очередь это члены моей семьи. Но когда все закончилось, я почувствовала себя опустошенной, обессиленной, без единой мысли в голове.

Я сижу здесь, думая, что же мне делать дальше. Мне кажется, я топчусь на месте, и пришло время кардинальных перемен. Хотя еще не знаю каких. Может, мне стоит подумать о переезде обратно, вместо того чтобы приезжать сюда после каждой неудачи или неприятности.

Держит ли меня что-то в больнице? Я определенно не держусь за свою работу. В последнее время мне стало тяжело вставать по утрам с постели, и дело не только в проблемах с личной жизнью, а отчасти в том, что я перестала радоваться своей работе. Словно я потеряла внутренний запал.

Несколько месяцев назад, даже несколько лет назад, я бы отказалась все бросать из-за Джея, несмотря на то что я этого не признавала. Так было до сегодняшнего дня, пока он не появился, и мы поговорили. После чего у меня каша в голове.

Я хотел тебя увидеть.

У меня сдавило грудь, стоило вспомнить его слова. Я не поверила глазам, когда увидела его в церкви, и спустя столько месяцев без него, я не испытала боли, а только легкое головокружение.

Прошло три чертовых месяца с тех пор, как он порвал со мной, и я осознала, что он действительно вычеркнул меня из своей жизни. Между нами, все было кончено.

Тогда почему его присутствие на похоронах бабушки не вызвало у меня удивления и растерянности? По телу пробежала волна желания от его обжигающего взгляда, пробудившего во мне воспоминания о его руках, губах и языке на моем теле. Его ревность к Аарону Митчеллу нисколько меня не взбесила, а наоборот, только взбудоражила кровь, потому что я думала, ему все равно общалась я с Аароном или с кем-то еще.

Но вот, он на пороге церкви, и он ревновал. А затем он меня поцеловал крепко и нежно, и я не хотела, чтобы он останавливался? А вдруг его тон и слова: «Я никуда не уйду», имели не то значение, на которое я смела надеяться? И что заставило его передумать? Потому что я не понимала, что я чувствовала по этому поводу. Он причинил мне боль, почти уничтожил меня, и что бы он не сказал и не сделал, это вряд ли залечит мое раненое сердце.

Именно поэтому я испытала облегчение, не увидев его после окончания службы, и еще больше обрадовалась, что моя обезумевшая сестра не пригласила его на ужин в дом родителей. Просто я не в состоянии разбираться с этим. У меня не было на это сил.

Неожиданно над головой зажглись лампочки, полностью освещая крыльцо. Открылась стеклянная кухонная дверь, из нее показалась папина голова, он осмотрел задний двор в поисках чего-то подозрительного. Он вышел на улицу, и точно заметил меня, когда прошел по двору в сторону беседки.

Он переодел костюм в более удобные шорты и футболку, и когда он подошел ближе, я увидела, что его поседевшие волосы были влажными, должно быть он только что из душа.

—Что ты здесь делаешь, тыковка? — невзначай спросил он, и я поморщила от этого детского прозвища. Он редко его использовал, но все равно. Клянусь, если у меня когда-нибудь будут дети, я никогда не буду называть их детскими прозвищами, стоит им повзрослеть.

— Пытаюсь понять, чем я хочу заниматься в жизни, — честно ответила я.

Его брови приподнялись вверх, он подошел ближе, а затем тихонько ухнув, сел рядом со мной.

— Я думал, ты уже давно все решила.

— Да, — сказала я, глядя в темноту сада. — Но я в этом уже не уверена. Меня не покидает чувство, будто я хочу заниматься чем-то еще. Чем-то, более важным.

Он немного обдумал мой ответ, и сказал.

— Миа, важна любая медицинская помощь.

— Я знаю. Просто я немного запуталась. — Мне было тяжело ему объяснить, поэтому я не стала продолжать, посмотрев на него, и при этом освещении он выглядел бледным и уставшим.

Он измотан. Любой был бы на его месте. После выходных, на которых бабушка огорошила нас новостью о своей болезни, он стал работать в половину меньше, и все свое свободное время посвятил заботе о ней. И пока она медленно угасала, он был вместе с ней.

Меня переполняла боль от потери бабушки, но не представляю, что испытывает он. Он всегда был близок с ней, а теперь ее не стало. Я пропустила руку под его локоть, сцепила наши руки, опуская голову ему на плечо. Он высвободил руку из моей хватки, обнял за плечи и прижал к себе.

— Я думала будет легче, если у нас будет время попрощаться, — выпалила не подумав, тем самым сменив тему, зная, что он поймет, о чем я говорю. — Словно так мы примиримся с горем.

— Ага, — устало ответил папа. — Вот только это не помогает.

Полагаю ему лучше знать, ведь он прошел через это с его отцом. Прошло уже много лет, и мои воспоминания о дедушке стали расплывчатыми и далекими.

Я тяжело вздохнула, закрыв глаза.

— Я понимаю, что она умерла, но никак не могу это принять. Словно она все еще здесь, только далеко. В отъезде, например.

Папа не ответил, только крепче обнял.

— Я рада, что это было быстро, — шепнула, уткнувшись в его рубашку, вспоминая как я прощалась с лежащей в постели, но все еще довольной бабушкой на прошлой неделе, а спустя два дня рано утром мама позвонила и сообщила о ее смерти.

— Лучше сгореть, чем угаснуть — проговорил папа.

Я немного поморщилась, подняла голову посмотреть на него.

— Серьезно? Ты сейчас процитировал Курта Кобейна?

— Чтобы ты знала — это слова Нила Янга, всезнайка, — указал он, и его серьезное выражение лица, смягчилось небольшой улыбкой.

Закатив глаза, и надув губы, я ответила.

— Я, пожалуй, пойду спать. — Я встала с дивана, папа встал вслед за мной, я слышала шорох его тапочек позади меня, когда мы шли через сад в сторону дома.

Мои мама, сестра и брат сидели на кухне и тихо переговаривались. Стоило нам появиться, они разом повернулись в нашу сторону, мама вскинула бровь и с ожиданием посмотрела на папу. Это было довольно странно.

Прогнав эти мысли, я громко заявила.

— Я спать. Всем спокойной ночи.

— Спокойной ночи, — ответила Пейдж, а Кэмерон — Спокойной!

Моя мама, однако, продолжала сверлить папу взглядом, многозначительно кашлянув.

— Погоди, Миа, — позвал папа, звучал он при этом взволнованно. Он положил руки мне на плечи. — Я должен тебе кое-что сказать.

— Он должен извиниться, — поправила мама, глядя в его сторону.

— Извиниться? — радостно переспросила Пейдж. — Что-то интересное!

— Ага, где наш попкорн? — добавил Кэм.

Я посмотрела на них, они сидели за кухонным столом с горящими от любопытства глазами. Ладно, откровенно говоря, папа редко извинялся. И зачем люди вообще заводят детей? Все что они делают — это достают вас. Уж я-то знаю наверняка.

— Вероятно, Миа хотела бы поговорить без свидетелей, — прорычал папа.

— Они мне не мешают, — ответила я, скрестив руки на груди. Потому что никто не будет мне указывать, особенно в неудобный для родителей момент.

— Ладно, — в глазах папы сверкнуло раздражение, и он отошел, и облокотился на стойку. Посмотрев мне прямо в глаза, сказал. — Когда Джей был здесь, на дне рождении твоей бабушки, я сказал ему такое, чего не следовало говорить.

Э-м-м… что? Растерянно моргая, я уточнила. — Что именно?

Он с несчастным лицом посмотрел через кухню на маму, словно спрашивая: «А мне обязательно это делать?».

Серьезно? Ей богу, иногда он ведет себя, как ребенок.

— Ну, — просто продолжил он под строгим контролем мамы. — Я сказал ему, что мы с твоей мамой узнали об его отце. А также о Джее, — здесь он замолчал, взволнованно подыскивая подходящие слова. — О его проблемах с законом в юности.

— Ага, — спокойно ответила я. — Я знаю, он обо всем мне рассказал.

— Так что там с его отцом? — вмешалась заинтригованная Пейдж.

Проигнорировав ее вопрос, папа продолжил, и его слова были, как взрыв ядерной бомбы. — Я сказал ему, что он тебе не подходит.

Меня словно ударило током. — Что?

— Нет, правда, — повторила Пейдж, но на этот раз тише, будто теперь она спрашивала у мамы. — Что там с его отцом?

— Что ты ему сказал? — выпалила я, моя голова была готова взорваться.

Папа поморщился, склонил голову и потер лоб.

— Прости меня, тыковка. Это была ошибка, глупо с моей стороны, и… это совершенно не так.

— Да надо же!

Я уже кричала, а я не любила кричать. Мои руки тряслись, в глазах стояли слезы. Как он мог сказать такое Джею? Почему? Какого черта…

— Миа! — Мама попыталась меня успокоить, но я ее не слышала, сосредоточив все своем внимание на папе, и моем желании причинить ему боль.

—Так он поэтому тебя бросил? — спросил Кэм, после того как на кухне повисла пауза, считая, что уже можно вмешаться в разговор.

Я резко повернулась в его сторону, и бросила на него убивающий взгляд, желая, чтобы он впервые в жизни заткнулся. Но он этого не сделал.

— Ой нет, не так. Он поэтому решил больше не быть твоим просто другом, а не парнем, хотя все, у кого есть глаза и мозг видели, что вы всех обманывали?

Его слова были как пощечина, лишившая меня дара речи. Мелкий засранец.

— Он точно не бросил меня из-за того, что ему сказала папа. — Холодно ответила я.

А затем я повернулась к отцу, указывая на него пальцем.

— Если ты так считаешь, то ты слишком переоцениваешь свое влияние на него.

Я сама в это не верила, хотя пыталась говорить уверенно. Я попыталась поставить себя на место Джея, представляя какой страх и стыд он испытывал, раз скрывал все это от меня — его лучшего друга, целых шесть лет.