— Хорошо справляешься со своей работой? — Ее голос звучит почти как вопль, и она грубо хватает меня за запястье, поднимая мое предплечье на уровень глаз, указывая на неровные белые линии сквозь татуировки.
— Ты получил это не потому, что хорошо справлялся со своей работой! — Моя мама отпускает мою руку, сильно тыча меня в грудь сбоку. — Это произошло не потому, что ты хорошо справлялся со своей работой!

— Рёбра? Да, — подтверждаю я, скрежборотьсяеща зубами от боли.
— Да. Я ошибся. Я недооценил своего врага. Но в Ираке? В Афганистане? Там было много парней, которые тоже неплохо справлялись со своей работой. Ты убиваешь тупых, и все, что у тебя остается, — это те, кто достаточно умны, чтобы учиться и выживать. Это Дарвин в действии. А эти уроды? Я не дам им и полутора десятков, чтобы они эволюционировали и придумали, как со мной бороться.

Мать делает движение, чтобы снова ткнуть в сломанное ребро, но я хватаю ее за руку на полпути.

— Мама, мне больше не интересно играть в эту игру. Это больно. И да, со мной все будет в порядке. Вот увидишь.

— Мне жаль, Шон. Это ужасно с моей стороны. Но ты обещаешь? — Моя мать отстраняется, ее покрасневшие глаза встречаются с моими. Она действительно напугана. Умом она знает, что я крепкий орешек, знает, что я пережил вещи и похуже того, что случилось со мной в воскресенье, но никогда раньше не видела меня раненым. Я надеюсь, что она больше никогда этого не увидит.

— Да, мам, — подтверждаю я, целуя ее в самую макушку. — Я обещаю.

— Что Билл не потеряет? — Его голос доносится из коридора, вместе с глухим стуком его протеза. — Все в порядке?

— Да, — отвечаю я ему. — Все просто ах...

— Черт возьми! — мама перебивает и поворачивается к мужу.
-Билл, ты не можешь отговорить его от этого? Вразумить его хоть немного? Черт возьми! Я думала, что у меня прогресс.

Билл переводит взгляд с моей матери на меня, затем снова на мать, прежде чем его пристальный взгляд снова останавливается на мне.

— Мелисса, если бы был какой-то другой способ, который имел смысл, я бы сказал Шону отказаться от своего плана и просто вызвать туда полицейских, — поясняет ей Билл.
— Но он прав. Полиции потребуются дни, даже недели, чтобы понаблюдать и выяснить, что, черт возьми, происходит, не говоря уже о том, чтобы на самом деле организовать операцию и вытащить оттуда мою дочь, бросить этого персонажа Эммануила в тюрьму и отправить Хизер в загон в психбольнице. Нет хороших вариантов, а Шон — лучший из всех плохих вариантов.

Билл поворачивается, чтобы уйти, но останавливается, оглядываясь через плечо, чтобы добавить еще одну последнюю и жестко практичную мысль.
— Шон с большей вероятностью вытащит мою дочь живой. И это, пожалуй, окажется дешевле суда.

— Мужчины! — Мама разрыдалась не на шутку.
— Неужели ты действительно не можешь придумать никакого способа делать вещи, которые не связаны с насилием? Когда это хоть что-то решало?

— Тебе следует спросить об этом короля Георга, Мелисса, — указывает Билл голосом, похожим на скрежет камней.
— Или Конфедерацию. Может быть, у короля найдутся какие-нибудь соображения на этот счет. Посоветуйся с Гитлером, посмотри, каково его мнение. — Муж моей матери поворачивается ко мне, явно закончив обсуждать с ней другие варианты.
— Шон, я вытащил твои старые колеса из гаража. Ты хочешь пойти со мной за новыми шинами для "Блейзера"? Может быть, завтра мы сможем отвезти их в лагерь и погрузить в грузовик? Если ты готов к этому?

— Да, — отвечаю я, высвобождаясь из маминых крепких объятий и осторожно встаю. — С этим нужно разобраться. — Мое зрение на мгновение затуманивается, и возникает короткая вспышка головокружения. Не так уж плохо, учитывая все обстоятельства. Конечно, лучше, чем вчера. — Давай покончим с этим.