От воспоминаний о его словах что-то вспыхивает в моей груди, заставляя залиться краской лицо и шею. Необузданное желание охватывает меня, и я сжимаю ноги вокруг его талии, выгибаясь от его толчков. Я благодарно встречаю каждое его движение, не в силах отвести от него взгляд. Именно удивление, скользнувшее в его глазах и визуальное напоминание о том, что это мой муж, это Логан внутри, наполняя собой, трахает меня, заставляет балансировать на краю.

С тех пор, как мы окончательно расстались, я не хотела больше смотреть на него так. Не хотела чувствовать каждой клеточкой своего тела, как он вторгается в меня. Не хотела думать, что только этот мужчина, самый любимый и самый желанный из всех, может принести мне восхитительную радость.

Сейчас, придавив своим весом и обезоружив силой, он не оставляет мне выбора, кроме как позволить ему трахнуть себя, и каждый его ритмичный толчок приближает меня к очередному оргазму. И я вспоминаю, как со смехом соглашалась со словами Бет о том, что современной женщине нет нужды в мужчине, которого запросто можно заменить «другом на батарейках», хотя и понимала, что лгала себе, потому что понимала — этому нет замены.

Нельзя сравнить ни с чем ощущение влажной от пота кожи на себе. Не заменить его запах, его мощную твердость и то, как он, полностью подчиняя себе мои чувства, заставляет парить от удовольствия, свободно и беззаботно. Он подводит меня к той точке, где я, наконец, задыхаясь, кончаю. И когда мой экстаз поднимает меня еще выше, он тоже теряет контроль, и со стоном и дрожью сдается, опустошая себя внутри меня.

Нам требуется много времени, чтобы прийти в себя. Лежа лицом к лицу, мы пытаемся отдышаться, но остаемся сцепленными намертво. Мои ноги все еще обвиваются вокруг него, а он руками все еще сжимает мои запястья.

— Третий, — хрипло шепчет он мне прямо в ухо.

— Зачем? — поскуливаю я. — Зачем ты продолжаешь считать?

Он слегка приподнимается, касаясь носом моего лица.

— Чтобы в конце не сбиться со счета.

Я стону и смеюсь одновременно, качая головой.

— Ты спятил.

С улыбкой он прижимается к моим губам мягким, долгим и настойчивым поцелуем. Потом смотрит в глаза и говорит:

— Детка, мы так много времени потеряли зря, нам надо наверстать упущенное. Не оставляй меня сейчас.

Я снова заливаюсь смехом, на этот раз потому, что у меня в горле встает тугой комок, и если я не засмеюсь, то заплачу.