Глава 4

Однажды Ларри пришел с работы и рассказал, что учит студентов работать с темперой, и спросил, не хочу ли я попробовать написать картину ею? Я сказал, что не хочу, а он сказал, что нам надо просто кое-что смешать и тогда я смогу дать ей шанс. И что у него есть рецепт и все такое.

Темпера – это то, чем обычно рисовали картины в древние времена, еще до того, как изобрели правильные краски и изостудии. Она делается из яиц, но картины от нее не воняют. Короче, мы купили яйца и пигменты, и в мой выходной стали делать темперу. Это было похоже на приготовление еды. Нам надо было отделить желтки, потому что белки не используются, и вылить их в миску. Сначала яйца надо промокнуть кухонным полотенцем, чтобы они не выскальзывали из пальцев. Сделав это, я засмеялся, потому что на ощупь они сильно напоминали мужские яички. Я рассказал об этом Ларри, и ему тоже показалось это смешным.

Потом надо было их проткнуть и выдавить внутренности, а это уже не было так забавно.

Мы добавили пару чайных ложек воды и пигмент. Это было чертовски просто, правда. В смысле, перед тем как перемалывать пигменты, мы надели маски, потому что если их вдохнуть, то может быть очень противно, и отмерять надо осторожно, но все равно ничего особенного. Пигменты делаются из странных вещей. Некоторые из жуков, улиток и других противных штук, но большинство – это просто дорогущая грязь.

Прежде чем рисовать, мне надо было подготовить основу, но я сделал ее еще пару недель назад, пока Ларри был на работе, потому что на это требуется несколько дней, а Ларри быстро становится скучно. Я использовал паркетные доски, маленькие, потому как хотел написать миниатюру с Ларри. Я подумал, что должно быть забавно – изобразить маленького Ларри в миниатюре. Но ему я этого не сказал. Подумал, что он может не понять шутки.

Доски я склеил с помощью клея из кроличьей кожи. Купил его в изостудии. Не знаю, делают ли они его из настоящих кроликов. Если да, то им из-за этого должно быть стыдно, но с другой стороны недостатка в кроликах ведь нет? А может, они используют кроликов, которые умерли сами. Клей мне пришлось варить в сковородке, и он вонял хуже, чем подгузники детей моей сестры. Хуже даже, чем когда они болели. Так что я был рад, что Ларри не было дома целый день. Я открыл все окна, но все равно пахло немного неприятно, поэтому вечером я долго готовил в духовке карри, чтобы Ларри ничего не заметил.

Я загрунтовал основу меловым гипсом, как это делали в давние времена. В конце прошелся по ней песком. Из-за этого она стала очень гладкой. Как кожа Ларри. Я подумал, что было бы приятно порисовать на коже Ларри, и у меня встал, так что пришлось подрочить, потому что я не мог сосредоточиться. А потом поискал кое-что на компьютере Ларри. Можно купить много всяких красок для тела. Некоторые из них даже со вкусом. Ну я и сделал заказ.

Я не стал ждать Ларри, чтобы спросить. Я был совершенно уверен, что он не будет возражать.

Когда мы стали делать краски, Ларри немного забеспокоился, что мы переборщим с водой, потому как считал, что надо все делать точно по рецепту, но я знал, что текстура краски была неподходящей для того, что я собираюсь с ней делать. Так что я просто влил столько, сколько посчитал нужным, и это сработало как надо, а потом пришел Ларри и обнимал меня, пока я рисовал.

- Знаешь, - сказал он, - ты не перестаешь меня удивлять.

Я промолчал. Подумал, что если подожду, то он скажет мне сам, о чем идет речь.

- Ты – чудовищное обвинение для нашей системы образования. Имея всего лишь аттестат средней школы, ты смешиваешь темперу, как современный Микеланджело.

Я почувствовал, что мне стало жарко от этих слов, которые были на одну половину похвалой, а на другую – нет.

- Я не Микеланджело, - сказал я, потому как знаю, что я неплохо рисую, но в моих картинах нет ничего особенного.

- М-м, - промычал Ларри мне на ухо. – Микеланджело никогда не был таким сексуальным, как ты. Ты же уже почти закончил?

Он сунул руку мне под футболку и стал поглаживать грудь. Я еще не закончил слой, но решил, что это может немного обождать, тем более, что он начал сжимать мои соски.

Я положил кисточку, схватил Ларри и прижал его к себе спереди. Член у меня уже вовсю стоял, так что я приподнял Ларри за бедра и прижался к нему.

- О, да, - сказал он с придыханием и снова сунул руки под футболку. Я сорвал ее с себя, потому что хотел, чтобы он пососал соски. Это очень приятно.

Думаю, Ларри понимал, чего мне хотелось, но заставлял меня ждать. Он наклонился и поцеловал мою грудь, а потом провел носом у меня подмышкой. Я подумал, что там, наверное, сильно пахнет, но Ларри это, похоже, не заботило. Ларри поцеловал подмышку, а потом лизнул, прямо туда, где были волосы. Это оказалось приятнее, чем я мог подумать, но мне все еще хотелось, чтобы он пососал сосок. Я уже собирался сказать об этом, но Ларри принялся водить вокруг него языком. От этого член у меня затвердел еще больше, и я начал потираться им о Ларри. Он втянул в рот сосок, и мне стало совсем хорошо, но все же недостаточно.

- Хочу тебя трахнуть, - сказал я.

Ларри оторвался от соска, который стал больше, так он к нему присосался. Волосы у Ларри спутались, а губы покраснели.

- Как ты хочешь? – спросил он. – Сзади? Перегнув меня через верстак?

- Нет, я хочу видеть твое лицо, - сказал я, потому что у меня был план. До того как мы это начали, его не было, он появился неожиданно. Я хотел нарисовать кончающего Ларри, так что мне нужно было хорошо видеть его лицо, чтобы освежить его в своей памяти, хотя не думаю, что когда-нибудь смогу его забыть.

Так что я отпустил Ларри и как можно быстрее снял с него одежду. Стянул свои штаны и тут вспомнил, что у нас здесь нет ничего для секса.

- Нам надо спуститься в спальню, - сказал я. – Взять смазку.

Мы больше не пользовались резинками, потому что оба сдали анализы и они оказались отрицательными.

Ларри уже снял с себя все до конца.

- Разве здесь нет ничего подходящего? Масляные краски разве не скользкие?

Знаю, Ларри умнее меня, но эта идея не казалась мне хорошей.

- Ну, да, но я, правда, не думаю, что ты захочешь, чтобы они оказались у тебя там. Они вообще-то ядовитые.

Ларри пожал плечами.

- Ну и ладно. Тогда давай со слюной. Все будет хорошо.

Я не был в этом уверен, потому что он маленький, а мой член – нет. А потом вспомнил про бутылку льняного масла, которую купил для работы с масляными красками. Получается совсем другой эффект, если его использовать.

- У меня есть это, - сказал я, схватив бутылку. – Все будет хорошо.

- Вот видишь? – улыбнулся Ларри. – Я знал, что ты что-нибудь придумаешь.

Он обнял меня и целовал, пока наши члены терлись друг о друга. А потом развалился на полу, ожидая меня. Я чуть не выронил бутылку, так мне захотелось завалиться на него сверху. Он раздвинул ноги, чтобы я мог погладить и размять его, и член у меня заныл, так сильно я его хотел.

- Вставь мне, - сказал Ларри, поэтому я намазал себя маслом и, приставив член к его дырке, толкнулся внутрь.

Лежа подо мной, Ларри всегда выглядел таким маленьким. Из-за этого я даже немного боялся, что сделаю ему больно. Я протискивался очень медленно и нежно, чтобы он мог остановить меня в случае чего.

- Да, да... Не останавливайся! - сказал он, и я подумал, что, видимо, все в порядке. Он все еще был возбужден, так что я догадался, что ему не очень больно.

Полностью войдя, я на минуту замер, просто чтобы ощутить, как он обхватывает меня. Я чувствовал себя самым счастливым парнем на свете. Но Ларри сказал:

- Шевелись! Давай же, ради бога! - ну и я начал толкаться внутрь и выходить из него. Делая так, я всегда увлекался, двигаясь быстрее, даже если не хотел, и вскоре уже вколачивался, будто мой член был кулаком, а Ларри боксерской грушей. - Да! Боже, это... Да!

Лицо у Ларри раскраснелось, волосы потемнели от пота. Он был прекрасен. Я сказал ему, чтобы он подрочил себе, а когда он взял в ладонь свой член, мне показалось, что он взял и мой тоже. Я ничего не смог поделать - кончил, потому что это было охеренно изумительно. И у Ларри вырвалось: «О, боже!» и он кончил следом, выстрелив спермой между нами.

Я просто смотрел на его лицо, и оно казалось мне самой прекрасной вещью, которую я видел.

В конце концов, я закончил картину темперой. Я нарисовал Ларри обычным, просто улыбающимся, с тем выражением лица, которое появляется, когда он кончает.

Обычная картина Ларри по-настоящему понравилась, и он поставил ее на каминную полку, чтобы ее мог увидеть кто угодно.

Он взял с меня обещание, что ту, другую, я никому не буду показывать.

С тех пор как я переехал к Ларри, моя мама доставала меня из-за того, что я еще не познакомил ее с Ларри. Ну, я собирался привезти ее к нам, но Ларри сказал, что лучше сводить ее куда-нибудь. В какое-нибудь хорошее заведение. Так что мы пригласили ее на обеденный чай в отель «Юниверсити Армс». Ларри решил, что это подходящее место. Я подумал, что моя мама бы предпочла угостить нас чаем в своей гостиной, но Ларри сказал, что хочет сделать все правильно.

Мне понравилась эта идея, потому что он как бы считал, что мы - это правильно. Будто мы не просто трахаемся. Поэтому я объяснил маме, куда приехать, а она сказала: «Адская сковорода, там же дорого! Мне надо купить чертову шляпу?». Я спросил об этом у Ларри, а он ответил, что для того, чтобы попить чаю вовсе не нужны шляпы и всякое такое.

В тот день мама ушла с работы в «Сайнсбери», договорившись позже отработать двойную смену, а я приехал и забрал ее. Мы встретились с Ларри в «Юниверсити Армс». Мама чуть-чуть нервничала насчет своей одежды, хотя купила ее по своему особому каталогу.

- Лапушка, ты уверен, что я не выгляжу как дешевка? - спросила она меня, сев ко мне в машину.

- Я думаю, ты выглядишь чудесно, мама, - сказал я, потому как так и было. - Мне нравится, когда ты надеваешь розовое. Этот цвет прекрасно подходит к твоим волосам.