ГЛАВА 30

И снова в воздухе. На этот раз уже Чикаго стирается с горизонта, становясь все меньше и меньше до тех пор, пока совсем не исчезает из виду, скрывается мой дом и остаются только большие коричневые и зеленые полосы, будто лоскутное одеяло земли. И снова учебник по академическому тесту раскрыт на моих коленях, но я его все равно не читаю, а смотрю в окно, пытаясь решить, какой же полет я бы предпочла: на восток, назад к Скар, у которой теперь своя жизнь, где мне больше нет места, или же на запад, в дом Рейчел и к своему отрешенному отцу, где меня поджидают пугающие события. Свидание с Лиамом, и с НН, если он того не передумает. Что до отца, я игнорировала его звонки и сообщения всю прошлую неделю. Наше молчание стало слишком громким, а моя обида осязаемой, интенсивной и болезненной.

Жду, пока не погаснет значок «пристегните ремни» и достаю конверт, который вручила мне Скар перед отъездом. «Прощальный подарок», – сказала она. Я кручу его в руках, боясь открыть. Надеюсь, в нем мудрые слова, что-то вроде напутствия. У Скар всегда была способность открыто изъясняться. Когда умерла мама, мы со Скар сели на мою кровать, и прежде, чем она принялась проводить постоянную работу по отвлечению меня от боли, которую она делала просто изумительно и с таким мастерством, что я даже не замечала, сколько сил она в это вкладывала, Скарлетт сказала ту единственную вещь, в которой на тот момент был смысл, а может быть, единственное, в чем есть смысл до сих пор: «Просто, чтобы ты знала, я понимаю, что то произошедшее ни в коей мере не нормально, но, думаю, мы будем вести себя так, будто так оно и есть».

Потому что нормально не было и никогда не будет. Мы преодолеем это: я продолжу с этим справляться – с закостенелой, душесокрушающей болью, – но никогда не станет нормальным то, что мамы нет. Что она не будет присутствовать на моем выпускном; никогда не прочтет мне нотацию, а я не смогу разыграть смущение и ответить: «Да будет тебе, мам»; ее не будет рядом, когда я открою письма-приглашения из колледжа (или отказы); она не увидит, кем я стану, когда вырасту, – эта великая тайна, кто я и кем мне предназначено быть, наконец-то будет решена, и на нее будет дан ответ. Я буду идти вперед в великую неизвестность в одиночестве.

Я открываю конверт, и из него выпадает новая наклейка с татуировкой на ноутбук, больше чем те, которые Скар для меня делала ранее. Эта картинка черно-белая. Ниндзя, размахивающий самурайским мечом, с широко раскрытыми глазами и свирепым взглядом. К ней приложена маленькая записка:

«Мне бы хотелось, чтобы ты увидела себя такой, какой вижу тебя я – борцом. Незаметной и сильной. Чертовски обалденной. Абсолютно и полностью дочерью своей матери. Люблю тебя, Скар».

Я прижимаю наклейку к груди, принимая ее за знак, единственный путь вперед. Я перестану бояться всего и всех. Боли и страха быть отвергнутой. Противоречивого отношения отца ко мне. Того, что раню чувства Дри. Столкновения с Лиамом и с Джем. Встречи с НН в реальности, лицом к лицу. Смело пойду вперед, день за днем, не таясь и не прячась под этим ярким, ярким солнцем.