Генри Моррисон с открытым ртом смотрел на статую, лицо его начало пунцоветь. В его глазах что-то промелькнуло. Не уверена, дошло ли до него, к чему я готовилась, но, в любом случае, во взгляде у него вспыхнуло пламя. Прямо как когда-то у доктора Марцелл. Наконец он выпал из безразличного состояния и сердито взглянул на меня. Словно на жука, или надоедливую муху, или что там могло его раздражать.

Но я не какой-то жук.

Я гораздо хуже.

Пресекая последующую реакцию, я быстро подошла к нему.

Ухмыльнувшись, я схватила его за галстук и потянула на себя. Теперь все в моих руках, финал я предвидела. Больше нельзя осторожничать. Он — мой. Это убийство будет чистым, как все предыдущие. Даже крови не останется. По крайней мере, здесь.

Тем не менее, надо действовать быстро, чтобы нас точно никто не прервал.

Он ахнул, взбешенно, удивленно. И уже собирался что-то сказать, возможно, закричать. Но я прижала палец к его губам. Улыбнулась и прошептала, как мне показалось, вполне убедительно:

— Тссс...

И Генри Моррисон притих.

Мы замерли, глядя друг другу в глаза. Мужчина и его убийца.

— Ты — мой, — прошипела я. — Меня зовут Диана, и теперь ты мой.

Я отступила от него, потянув за галстук. Не сказав больше ни слова, увеличила дистанцию и, воспользовавшись столом как опорой, толкнула мужчину в сторону окна.

Двадцать девятый этаж — далеко ему придется лететь.

Он полетел вниз с миллионом осколков стекла, набирая скорость, крутясь, посверкивая в утреннем солнце прекрасного Лондона. Если он и кричал, то его крик потонул в звуках города. Он летел камнем. Ни шанса на спасение. Сквозь пробитую дыру в окне задувал ветер. Прежде чем он коснулся земли, я выудила письмо и выпустила его в образовавшуюся пробоину.

Письмо подхватил ветер и понес по улице. К Генри. Оно летело как бабочка.

— Мистер Моррисон?! — закричала Луиза по ту сторону двери, видимо, вернувшись от некоего Джона Риза. Несомненно, она услышала звук разбившегося стекла. — Мистер Моррисон, у вас что-то случилось? Генри!

Черт.

Этот момент я не продумала.

И каким образом мне теперь вернуться к лифту, не попавшись ей на глаза? Нет-нет, надо успокоиться. Я — Диана, я могу справиться с дурой-секретаршей. Все хорошо. Стены толстые, в соседних офисах пока никто не объявился, от прочих сотрудников нас разделяет достаточное расстояние. Так что время у меня еще есть.

— Генри! Генри Моррисон!

Она пыталась открыть дверь, но поняла, что не может. Стул уверенно подпирал вход. Но вечно он не простоит. Надо спрятаться, как можно скорее. Рядом с пробитым окном стоял небольшой шкаф, я едва смогла в него втиснуться, скрывшись за пальто, прежде чем Луиза, отбросив стул, вошла внутрь.

Дверца до конца не закрылась, так как шкафом не предусмотрено закрывать его изнутри. И мне осталась небольшая щель. В нее я видела тонкий силуэт Луизы; она замерла в проеме, в шоке и ужасе от происходящего, и не зная, что делать, и хлопая ртом подобно рыбине.

— Мистер Моррисон? — пробормотала она, словно это могло как-то ему помочь. Медленно подошла к окну, выпадая из моего узкого угла обзора. Под ее каблуками хрустело битое стекло. Он говорила приглушенно, словно утратив часть себя. Далее последовал миг тишины, а затем, неожиданно, она ахнула и упала на колени перед статуэткой, которая непостижимым образом не выпала в окно. По идее, от таких действий она должна была порезаться, но ее, видимо, это не заботило.

— Генри! — закричала она. — Господи, Боже мой. — Она задышала хрипло и прерывисто, и отчаянно.

В шкафу было слишком мало места. Спина и ноги уже начали ныть; я поморщилась. Как можно тише я попыталась сменить позу, уперев голову в полку сверху. Слишком мало места — надо выбираться. Я не страдала клаустрофобией. Просто физическое недомогание. Если останусь тут, то не смогу двигаться так быстро и свободно, как это потребуется.

Я потянулась снова и осознала, что полка не закреплена и, что еще важнее, пуста.

Удобно.

До меня доносились тихие бормотания Луизы. И снова в мыслях всплыл образ Мэгги, и снова я ощутила раздражение. Отмахнулась от бесполезных горячих эмоций; беситься буду позже, сейчас делу время.

Я осторожно потянулась к полке, стараясь не создавать лишнего шума. Замерев на миг, засомневалась, стоит ли бросаться на амбразуру, это несколько выходит из привычных рамок. Но выбираться как-то же надо. Я аккуратно переложила полку себе на колени и на секунду задержала дыхание, пытаясь определить нынешнее местоположения Луизы.

Прислушавшись, я уловила крики, доносящиеся с улицы. Пронзительные, ужасающие, безупречные. Красота. А Луиза, судя по ее резкому вздоху, находилась в нескольких шагах от окна и сидела на коленях.

Я вцепилась пальцами в полку, набрала воздуха и выпрыгнула из шкафа.

Я замахнулась полкой словно бейсбольной битой, а девушка не успела обернуться, даже вскрикнуть, как я обрушила ее ей на затылок. Она тихонько выдохнула и пискнула как мышка. Повалилась на пол на осколки стекла, бороздами порезавшие лицо.

От удара она не умерла и не умрет, хотя проваляется без сознания некоторое время, ну и шрамы могут остаться от осколков. Не так уж просто кого-то убить. Самое трудное в процессе умерщвления человека — убить, как бы странно это ни звучало. Человеческие тела выносливы и они явно против того, чтобы их убивали. Когда очнется, ей будет плохо, может, обретет легкую амнезию — что меня как раз очень даже устраивает, а то вдруг еще вспомнит о таинственной сестрице Генри и приплюсует это к тому, кто вытолкнул Генри в окно. Однако она точно очнется.

Она лежала на полу. Я выпустила полку рядом и на секунду прониклась сожалением.

— Прости, — произнесла я.

Я бросила краткий взгляд на Лондон. Лондон, сверкающий в солнечном свете.

И мне стало так весело.

Потому что я почувствовала себя королевой. Королевой, осматривающей собственные владения. Владения, которые склонят голову моему величию и подстроятся под мой смертоносный ритм. Конечно, сами они этого пока не знают, но все еще впереди, и вот что важно...

И мне снова стало смешно. Но пора уходить.

Я прислонилась к стене возле двери, и вскоре начали прибывать сотрудники офисов, все ближе и ближе к месту преступления. Когда они безумной, трепещущей оравой столпились в офисе, источая всеобщее состояние паники, и никто даже не подумал глянуть в мою сторону, я проскользнула за дверь. Незаметная среди людей, самая важная фигура в эпицентре.

И покидала офис Генри уверенными шагами.

А дальше мне ничего не могло грозить.

Я вышла в коридор, прошла к лифту и спустилась в фойе. Дальше покинула здание через стеклянные двери и оказалась на улице, где уже собиралась полиция, но еще не оцепила место преступления. А люди так и продолжали заходить и выходить из здания подобно рою муравьев, большинство из которых даже не обратили внимания на случившееся.

Я торжествовала.

Я повыше натянула воротник и устремила взгляд в землю, чтобы никто точно не заметил моего лица. Подстроилась под поток людей. На меня не обращали внимания. Полицейские выпрыгивали из своих машин, отчаянно оглядываясь по сторонам и с ужасом осматривали труп Генри Моррисона с некоторого расстояния. У одного из них оказался мегафон, в который он начал кричать указания перепуганным гражданам, но взаправду его никто не слушал. Понявшие, что произошло, спешно обходили тротуар и убегали по своим делам. Им было страшно, они не хотели оказаться вовлеченными в разбирательства и старались скрыться из виду.

В толпе прибывших нарядов я постаралась выискать Алекса. Не смогла, но меня не отпускало чувство, что он здесь. Где-то неподалеку. Как всегда.

Сняв перчатки, выбросила их вместе с краденым телефоном в мусорный контейнер в тихом переулке не слишком далеко от дома. Правда, сперва убила телефон точным ударом о кирпичную стену. Экран разлетелся на тысячу осколков. Так, на всякий случай. Перчатки же я разорвала в клочья, словно их пожевала собака. Особенно постаралась я с кончиками пальцев, уничтожая любые возможные отпечатки, которые могли сохраниться на внутренней поверхности.

И вот там, в тени небольших домиков, прислонившись к мусорному контейнеру, я позволила себе наконец рассмеяться.

И, ох, как же я смеялась...

И ничего меня не волновало.