Вытирая слезы, я отстраняюсь.

- Что произошло?

Его мать качает головой.

- После встречи нового года, он ушел в свою комнату, мы его звали несколько раз, подумали, что уснул и пошли посмотреть. - Ее голос срывается, на лице боль. — Он принял столько таблеток, был такой бледный. Мой малыш… - Ее муж обнимает ее сбоку. — Мой малыш выглядел мертвым.

На агонию и боль в их выражениях так трудно смотреть, я вижу отчаяние, вину. Где мы ошиблись? Что проглядели? Видимо все, или ничего. Наверное, Джошуа подавал нам знаки, или, может, не подавал. И все равно это чувство вины, ошибки пожирает.

Суицид…

Почти слово табу, которое никто не произносит, о котором никому не нравится говорить, неприятно и неудобно. Но правда в том, что это происходит, люди, которые решают покончить с жизнью существуют. В частности я никогда об этом не задумывалась. Всегда думала, что это происходит только с другими людьми, никогда не представляла, что это произойдет с кем-то из моих близких.

Никак не ожидала, что Джошуа способен на что-то подобное.

Пожалуйста, Джошуа, не умирай. Я молюсь, закрывая глаза, сидя в зале ожидания. Я здесь, никогда не уйду, обещаю тебе, пожалуйста, не уходи, Йоши.

Проходят минуты, часы, я теряю ориентацию во времени. Выходит врач с выражением на лице, от которого сердце в груди сжимается.

Пожалуйста…

Доктор вздыхает.

- Парню очень повезло, мы промыли ему желудок, он очень слаб, но состояние стабильное.

Стабильное…

Меня окутывает облегчение. Я чувствую себя эмоционально опустошенной, и если бы не моя мама, которая держит меня, я бы снова упала на пол. Врач говорит о том, чтобы перевести его в психиатрию и еще много чего, но я просто хочу увидеть его, убедиться, что он в порядке, что он никуда не исчезнет, поговорить с ним, убедить, чтобы он так больше никогда не делал, попросить прощения за то, что избегала, за то, что не пыталась наладить все между нами.

Может, если бы я…, он бы этого не сделал.

Может быть.

Доктор говорит, что Джошуа будет без сознания до конца ночи, что мы может идти отдыхать и вернуть утром, но никто из нас и не думает уходить. Моя мама находит нам свободную палату, чтобы отдохнуть, так как она работает в этой больнице и все ее знают и уважают. Она одна из самых старых медсестер учреждения.

Мама гладит меня по волосам, пока я лежу у нее на коленях.

- Я же говорила, что он будет в порядке, малыш. Все будет хорошо.

- Я чувствую себя такой виноватой.

- Это не твоя вина, Ракель. От того, что ты винишь себя, никакой пользы. Тебе сейчас нужно лишь быть рядом с ним, помогать пережить это.

- Если бы я его не отвергла, может…

Мама прерывает меня.

- Ракель, пациенты с клинической депрессией не всегда показывают то, что чувствуют. Они могут выглядеть счастливыми, хотя и не в порядке. Очень трудно помочь им, если они не просят помощи. Им кажется, что просить о помощи нет смысла, потому что сама жизнь теряет для них смысл.

Я молчу, просто смотрю в дальнее окно, как снова падает снег. Мама гладит меня по щеке.

- Поспи немного, отдохни, ночь была тяжелая.

Мои глаза горят от стольких слез, я закрываю их, чтобы попытаться немного поспать, забыть, простить себя.

- Ты упадешь! - Маленький Джошуа кричит снизу. Я лезу на дерево.

Показываю ему язык.

- Ты просто бесишься, что не можешь поймать меня.

Джошуа скрещивает руки.

- Конечно, нет. К тому же, мы договаривались, что деревья не считаются, жульница.

- Жульница? - Я бросаю в него ветку.

Он уклоняется.

- Слушай! - Он смотрит на меня взглядом убийцы. — Ладно, перемирие, спускайся и продолжим играть позже.

Осторожно слезаю с дерева, но, когда оказываюсь перед ним, джошуа осаливает меня и убегает.

- Иууу! Ты водишь.

- Эй! Это не честно!

Он не обращает внимания и продолжает убегать. Мне ничего не остается, как догонять его.

Кто-то будит меня за плечи, прерывая этот приятный сон, полный игр и невинности. Мама улыбается мне с кофе в руках.

- Карамельный макиато.

Мой любимый.

Я вспоминаю Ареса и тот вечер, наше первое свидание в больнице. Я не решилась позвонить ему и рассказать все. Знаю, что он тут же приедет, а я не хочу портить его Новый год. Знаю, что в такой момент это пустяк, но я не хочу кого-либо еще вовлекать в эту болезненную ситуацию.

- Он уже проснулся, его родители только что вышли из его палаты. Хочешь войти?

Сердце сжимается, грудь горит.

- Да.

Ты можешь сделать это, Ракель.

Рука дрожит на дверной ручке, но я ее поворачиваю, открывая дверь, вхожу. Глаза уставлены в пол, пока я закрываю ее за собой. Когда я поднимаю взгляд, закрываю рот рукой, чтобы сдержать рыдания, которые вырываются из моего тела.

Джошуа лежит на белых простынях, в правой руке капельница. Он выглядит таким бледным и хрупким, что, кажется, что он сломается в любой момент. Его медовые глаза встречаются с моими и тут же наполняются слезами.

Длинными шагами я подхожу к нему и обнимаю.

- Дурак! Я люблю тебя сильно-сильно. - Я прячу свое лицо в его шее. — Мне очень жаль, прости меня, пожалуйста.

Когда мы отстраняемся, Джошуа отводит взгляд, вытирая слезы.

- Мне не за что тебя прощать.

- Джошуа, я…

- Мне не нужна твоя жалость. - Его слова меня поражают. — Не хочу, чтобы ты думала, что должна сидеть тут со мной только из-за того, что произошло.

- О чем ты…?

- Это было мое решение, оно не касается ни тебя, ни кого-либо другого.

Я делаю шаг назад, осматривая его, но он не смотрит на меня.

- Нет, ты этого не сделаешь.

- Чего?

- Не оттолкнешь меня от себя, — заявляю.- -Меня никто не принуждал приходить, я здесь, потому что люблю тебя очень сильно. И да, я сожалею, что не поговорила с тобой раньше, чтобы попытаться наладить все. Но до того, как все произошло, я решила найти тебя, уверяю.

- Я от тебя ничего не требую.

- Но я хочу объяснить тебе, хочу, чтобы ты знал, как сильно я по тебе скучала, как сильно ты важен для меня.

- Чтобы я больше не пытался покончить с собой?

Откуда взялась эта горечь в его голосе? Это безразличие и равнодушие к жизни? Он всегда таким был?

Я вспомнила слова моей матери: Жизнь теряет смысл для людей с клинической депрессией, все становится неважным. Ему уже на все плевать.

Я приближаюсь к нему.

- Йоши. - Замечаю, как он напрягается, услышав свое прозвище. — Посмотри на меня.

Он трясет головой, и я обхватываю его лицо руками.

- Посмотри на меня! - Его глаза встречаются с моими, и эмоции, которые я вижу в них, разбивают мне сердце: отчаяние, боль, одиночество, печаль, страх, много страха…

В моих глазах снова слезы.

- Знаю, что сейчас все кажется без смысла, но ты не один, есть много людей, которые тебя любят, и мы здесь, чтобы дышать за тебя, когда тебе это необходимо. - Слезы стекают по моим щекам, падая с моего подбородка. — Пожалуйста, позволь нам помочь тебе, я обещаю, что это пройдет, и ты снова будешь наслаждаться жизнью как тот мальчишка хитрюга, с которым я играла, когда была маленькая.

Нижняя губа Джошуа дрожит, из глаз вытекают слезы.

- Мне было так страшно, Ракель.

Он обнимает меня, прижимаясь лицом к моей груди. Он плачет как ребенок, а я лишь плачу вместе с ним.

Он поправится. Понятия не имею, как заставить его снова полюбить жизнь, но я буду дышать за него столько, сколько потребуется.

50

Семейство Идальго

АРЕС ИДАЛЬГО

Палящее солнце Греции обжигает мне кожу, я вынужден скрываться за солнцезащитными очками. Погода, в отличие от той, что дома, не холодная, но и не жаркая, сохраняется средняя температура, чем я наслаждаюсь с самого нашего приезда.

Я лежу на кресле перед курортным бассейном с кристальной водой. Вид расслабляет, отсюда можно увидеть весь берег и пляж. Для меня, Греция всегда обладала какой-то атмосферой античности, истории, которая наполняет тебя странными ощущениями, но в хорошем смысле.

Рядом со мной сидит дедушка, Клаудия стоит с его другой стороны и собирает его лекарства со столика под зонтом. На ней красный купальник, который сочетается с цветом ее волос и прозрачное платье, едва ее прикрывающее.

- Думаю, мне уже достаточно. – Кряхтит дедушка и начинает подниматься. Мы с Клаудией помогаем ему встать на ноги.

- Да, пора отдыхать.

Дедушка аккуратно высвобождается из моих рук.

- Арес, сынок, я все еще в состоянии ходить сам.

Я вскидываю руки верх.

- Все понятно.

Я смотрю, как он исчезает за стеклянными дверьми, и мое внимание привлекает звук уведомления. Как сумасшедший я хватаю телефон, но там ничего нет.

Ничего.

Я ничего не слышал от Ракель с момента нашего разговора.

И, черт возьми, это меня обескураживает.

Я разговаривал с ней, желал счастливого нового года, когда у нас здесь наступила полночь. Но после этого больше ничего не слышал, даже после того, как новый год наступил там. Я отправлял ей сообщения, звонил, но все без ответа. Она еще спит? Несмотря на то, что здесь уже три часа дня, там все еще раннее утро.

Снова звук уведомления, но со своим телефоном в руках я понимаю, что это не мой, а смартфон Аполо, который лежит на кресле.

Аполлон плавает в бассейне, плавание всегда было его хобби с самого детства. Я смотрю на экран его телефона, ошарашенный количеством уведомлений, которое ему пришло из… Facebook?

Аполо никогда не был активным пользователем Facebook. Или был?

Но уведомления не прекращаются. Поэтому я иду к краю бассейна с полотенцем и его телефоном в руке. Я приседаю, когда Аполо выныривает из воды, тряся волосами.

- Твой телефон сейчас взорвется.

Аполо смотрит на меня непонимающим взглядом.

- Мой телефон?

- С каких пор ты так активен в Facebook?

- Я им не пользуюсь.

Аполо садится на край бассейна, кладет полотенце на плечи и стряхивает воду с руки, чтобы взять телефон. Я сажусь рядом, потому что делать мне больше нечего, ведь ведьма меня игнорит.

Аполо водит пальцем по экрану телефона, и я вижу, как недоумение наполняет его глаза.

- О, черт.

- Что случилось?

Как-будто мой телефон хотел ответить, пулеметная очередь уведомлений начинает приходить и мне. Я уже собираюсь посмотреть, как в моем поле зрения появляется Артемис, и, с мобильным в руке он выглядит совсем не веселым.