Глава 21

‒ Значит, Генри никогда не говорил вам, что был в Астоне? ‒ спрашивает Поппи, широко раскрыв глаза.

‒ Он говорил мне, что часто ездит в фабричные города на севере. Трудно было не заметить, когда я нашла билет на поезд в кармане его пальто, ‒ говорит Элли. ‒ Но он не сказал мне, что его зовут Павард.

Сегодня у нас девичник в саду. Элли сидит напротив меня, ее звонкий смех так же мил, как и ее лицо, а Поппи развалилась в кресле, выглядя довольной тем, что у нее перерыв в уходе за близнецами. Себастьян гоняется за бабочкой с сачком, в то время как Кэти играет с Эдди, который может стоять на ногах без посторонней помощи в течение нескольких секунд, прежде чем приземлиться на задницу. Нора и Мейбл внимательно следят за детьми.

‒ Это действительно умно, ‒ размышляю я. ‒ Выдавая себя за молодого, одинокого моринского доктора, Сесилу было трудно проследить его корни и обнаружить, что он мошенник. Но вы уверены, что Сесил не причинил ему телесных повреждений? Генри выглядит ужасно худым.

‒ Он не мог нормально питаться, пока находился в Астоне, а больничная еда не была аппетитной. Когда я спросила его, он сказал мне, что потерял аппетит во время путешествия, ‒ Элли вздыхает на редкость раздраженно глядя на меня. Обычно, когда она сталкивается с трудностями, она скрывает это и делает храброе лицо.

‒ К счастью, он сделал копии собранной информации, иначе эти месяцы были бы напрасны. Лорд Сесил прочел его записи и сжег их.

‒ Негодяй, ‒ интересно, есть ли способ подать в суд на Сесила, но, с другой стороны, Генри использовал фальшивое имя.

‒ Ну, теперь ты можешь высоко держать голову, ‒ говорит Поппи с усмешкой. ‒ Даже кухарка говорила об Астоне, а она никогда не говорит ни о чем, кроме цены на яйца и масло.

‒ Его пригласили прочесть еще одну лекцию в мэрии, ‒ Элли гордо улыбается. ‒ Будем надеяться, что чем больше людей узнают об ужасных условиях в Астоне, тем больше шансов, что закон «О чистом воздухе» будет принят и соответствующие правила будут соблюдены.

‒ Ну, я бы сказала, что им лучше поскорее что-нибудь предпринять, ‒ говорит Поппи. ‒ Папа и мама ездили в Астон навестить каких-то родственников. Мама сказала, что она не сможет в ближайшее время уехать оттуда. Нельзя пройти и десяти шагов по улице, не закашлявшись.

‒ Генри тоже так сказал, ‒ говорит Элли. ‒ Одна из учениц «Принцесс-колледжа» переехала из Астона в столицу и сказала, что это большое облегчение – не носить носовые платки на улице, ‒ она делает паузу, чтобы сделать глоток воды. ‒ Кстати, Кэт, я хотела тебе кое-что рассказать о леди Гвендолин. Когда ты была на Острове ветров, мы с Генри провели небольшое расследование. В том, что у принца был роман, нет и намека на правду.

‒ Вы с Генри проводили расследование? ‒ удивленно спрашиваю я. Они меньше всего похожи на детективов.

‒ Это было совсем нетрудно, ‒ Элли улыбается. ‒ Когда я еще работала в доме леди Брэдшоу, то встретила на рынке много других слуг. Одна из них, кухарка, работает у лорда Дерри. Она сказала мне, что леди Гвендолин пришла на кухню и специально попросила подать его высочеству бутылку вина, которую она принесла. Генри провел анализ образца вина и выяснил, насколько сильным было его содержимое.

Поппи ахает.

‒ Коварная девка! Она должна публично извиниться перед вами обоими.

‒ Все в порядке, ‒ говорю я, вспоминая, как Садерленд заставил Гвен участвовать в скандале. ‒ Главное – это правда. У Эдварда не было никакого романа.

‒ Я рада, что, в конце концов, все разрешилось, ‒ говорит Элли. ‒ Генри сказал мне, что его высочество выглядел так, словно наступил конец света, когда эта фотография появилась в газетах. Но потом эта история вышла наружу, и теперь все имеет смысл.

‒ А ты знала, что есть продолжение? ‒ спрашивает Поппи. ‒ Оно вышло только сегодня утром. Они должны были выпустить его позже, хотя теперь все внимание сосредоточено на Астоне.

Может быть, это и к лучшему, что продолжение получает меньше внимания. На сегодня с нас достаточно сплетен.

Элли открывает рот, словно собираясь задать вопрос о продолжении, но в этот момент в саду раздаются шаги, сопровождаемые шелестом юбок. Мэри, старшая сестра Амелии, проходит мимо нас.

‒ О, ваше высочество! ‒ она выглядит безумной, совершенно не похожей на ту Мэри, которую я знаю. ‒ У Амелии отошли воды, а повитуха уехала, и я не знаю, как найти другую.

Я мгновенно вскакиваю.

‒ Разве во дворце нет еще одной повитухи? ‒ мне следовало бы знать это после родов.

‒ Вики уехала на выходные. Она сказала, что вернется вчера, но никто ее не видел, возможно, она решила взять еще один выходной. Рут отправилась за покупками в центр города, но я не знаю, в какой магазин, ‒ Мэри заламывает руки. ‒ Пожалуйста, помогите нам, ваше высочество, у Амелии начались схватки, а вокруг никого нет...

‒ Сделай глубокий вдох, ‒ приказываю я. ‒ Хорошо, мы найдем Рут. Как долго она отсутствовала?

‒ Около часа, принцесса.

Дорога до центра города занимает не менее получаса. А это значит, что Рут не скоро вернется.

‒ Окей. Мэри, мы едем в центр города, чтобы найти Рут. А где же Бертрам?

‒ Он в коттедже с Амелией.

‒ Я могу остаться с Амелией, ‒ предлагает Элли. ‒ Я неквалифицированная медсестра, но Генри научил меня, как ухаживать за пациентом. Могу попытаться успокоить ее нервы, ‒ Элли встречалась с Амелией несколько раз, и хотя их характеры отличаются, они прекрасно поладят. Элли может быть и герцогиня, но будучи раньше горничной леди, она и Амелия на самом деле имеют много общего.

Я киваю.

‒ Это было бы здорово, а теперь пошли.

Через десять минут я уже сажусь в карету, а Бертрам берет вожжи. Он в панике, и по скорости, с которой мы несемся по дороге, могу сказать, что он до смерти боится за свою жену. Мне приходится окликать его дважды, на такой скорости он может кого-нибудь задавить.

‒ Рут не могла пойти на Хай -Стрит – это для богатых покупателей, ‒ говорю я.

‒ Скорее всего, она пошла на Центральный рынок, ‒ говорит Мэри, заламывая руки. ‒ Но на рынке сотни магазинов, принцесса. Как же мы ее найдем?

‒ Принцесса, может быть, лучше найти другую повитуху? ‒ кричит Бертрам.

Я обдумываю варианты. В столице наверняка есть сотни повивальных бабок, но некоторые из них имеют сомнительную репутацию. В Ателии уровень младенческой смертности относительно высок, и это все еще опасно для рожениц. Я не могу рисковать и искать случайную акушерку на улице. Будет лучше, если мы найдем Рут.

‒ Вспомнила! ‒ вдруг кричит Мэри. ‒ Рут могла пойти за новыми перчатками. На днях она говорила о тех, которые у нее были. Они были такие изношенные и дырявые, что ей захотелось купить новые в свой выходной.

‒ Как ты думаешь, где она может их раздобыть?

‒ На Центральном рынке есть несколько перчаточных лавок, но карета туда не заедет. Дороги здесь слишком узкие.

Мое внимание привлекает звон колокольчика. Прямо через дорогу есть магазин велосипедов. Спрыгнув с коляски, я бросаюсь к хозяину и практически запугиваю его, чтобы он разрешил мне взять напрокат велосипед. Затем я машу Мэри, приказывая ей сесть на сиденье и обнять меня за талию. Она слишком поражена, чтобы задавать вопросы. Как только мы обе усаживаемся, я начинаю крутить педали изо всех сил.

Под руководством Мэри я поворачиваю налево, потом направо, все время стараясь не столкнуться с покупателями на Центральном рынке. Когда Мэри сидит позади меня, мои юбки почему-то не путаются, как в первый раз, когда я демонстрировала езду на велосипеде перед мистером Хиллзом.

Всюду слышны вздохи, головы поворачиваются, и несколько мужчин даже кричат нам:

‒ Вы что, с ума сошли? ‒ но ничто не имеет значения, кроме как найти Рут как можно скорее.

‒ Вот она! ‒ кричит Мэри, указывая на пухлую розовощекую женщину, выходящую из магазина.

‒ Рут! ‒ кричу я, дико жестикулируя. ‒ У Амелии отошли воды! Немедленно возвращайся во дворец!

Мой голос звучит так громко, что все вокруг останавливаются и смотрят на меня.

‒ Мэри, спрыгивай.

‒ Садись на сиденье, ‒ Мэри толкает изумленную Рут на велосипед. ‒ Я поеду обратно на омнибусе.

‒ Что... принцесса...

‒ Обними меня, ‒ приказываю я самым имперским тоном Эдварда. ‒ Мы должны вернуться во дворец.

Через несколько минут мы снова выезжаем на главную дорогу. Бертрам выглядит так, словно хочет бросится к моим ногам, когда я прихожу с Рут.

‒ Только не сейчас, ‒ я открываю дверь и забираюсь внутрь. ‒ Просто возьми поводья и отвези нас обратно.

* * *

В воздухе раздается плач ребенка.

‒ Ребенок уже родился! ‒ кричит Себастьян, подпрыгивая на месте.

Мы с Поппи обнимаемся возле маленького домика Мэри. Появляется Рут, ее лоб покрыт потом, а в руках окровавленные тряпки.

‒ Это девочка! ‒объявляет она. ‒ Вы можете войти, но ведите себя тихо и не тревожьте новоиспеченную мать.

В коттедже тесновато, а Бертрам – это эквивалент двух мужчин. Мы едва можем двигаться.

Амелия лежит на кровати, плачущий младенец лежит у нее на груди. Девочка красивая, с лицом Амелии и волосами Бертрама.

‒ Ну разве она не прелестнейшее создание? ‒ вздыхает Амелия. ‒ Благодарю вас, ваше высочество, Рут рассказала мне, как вы ее нашли.

‒ Мы назовем ее в вашу честь, ‒ выпаливает Бертрам. ‒ Вот именно... если ее высочество не возражает?

‒ Кэти уже названа в мою честь. Вы можете назвать ее именем моей сестры, Пейдж.

И так родилась маленькая Пейдж. Я тихо ускользаю, чтобы Бертрам и Амелия могли уединиться со своим новорожденным ребенком.

* * *

‒ Ты снова попала в заголовки газет, ‒ замечает Эдвард, входя в комнату. Сегодня у Норы выходной. Я провела весь день с Эдди в детской, но вечером привела его обратно в свой кабинет, позволив ему возиться на полу, наслаждаясь прекрасным видом заката.

Я не могу сдержать улыбку. Кто-то успел сфотографировать меня до того, как я посадила Рут в карету, и через два дня появилась новая статья под названием «Принцесса Кэтрин спасает положение». Очевидно, репортер был в тот день на Центральном рынке, чтобы сделать репортаж о сгоревшем доме, но потом поймал меня на камеру и решил написать два рассказа.