Глава 7

Его глаза слегка расширились, а зрачки сузились до маленьких точек.

Тонкие волоски по всему телу Аннабель встали дыбом, как шерсть на шипящей кошке.

О, герцог явно её не забыл, он смотрел на Аннабель сверху вниз, раздражение исходило от него волнами, словно испарение от тающего льда.

– Что вы делаете в моём доме?

Его голос был таким же напористым, как она и запомнила, холодный строгий тон пробился сквозь её лихорадочно мечущиеся мысли. Этого мужчину не получится контролировать.

Каким-то образом Аннабель удалось подняться на ноги.

– Ваша светлость. Я думала, вы во Франции.

Ну, и зачем она это сказала?

Выражение лица герцога сменилось с потрясённого на скептическое.

– Вы - мисс Арчер? – почти ласково спросил он. Что весьма нервировало.

– Да, ваша светлость.

Герцог не отступил. Он стоял слишком близко, возвышаясь над ней почти на голову. Если герцог намеревался запугать её своим внушительным видом, то очень зря, потому что запугивание вызывало в ней сильное желание дать отпор.

Он не производил на неё впечатление человека, который станет это терпеть.

Его сшитый по фигуре чёрный пиджак облегал удивительно широкие, прямые плечи и подтянутую талию. Коротко подстриженные светлые волосы в лучах декабрьского солнца казались почти белыми. Суровый и лишённый красок, он выглядел, как сама зима. Возможно, был даже способен заморозить Аннабель до смерти.

– Полагаю, вы - спутница моего брата, – сказал он.

Ей не понравилось как он выделил интонацией слово "спутница".

– Да, мы знакомы с лордом Деверо, ваша светлость.

Она слегка подалась вперёд, чтобы проверить, проявит ли он вежливость и отстранится. Но герцог не шелохнулся. Она почувствовала, как его взгляд скользнул по её лицу, затем вниз по шее. Презрение в его глазах говорило о том, что он подмечает все нюансы: осунувшиеся щёки, серьги из искусственного жемчуга, старое прогулочное платье леди Мейбл, которое Аннабель перешила сама и его цвет, который совсем ей не шёл.

Она внутренне содрогнулась.

– Какая наглость заявиться в мой дом, – сказал он. – Подобное поведение необычно даже для такой женщины, как вы.

Аннабель моргнула. Для такой женщины, как она?

– Мы... знакомые, – повторила она странным отстранённым голосом.

– "Знакомые", – проговорил Монтгомери, – значит, вот как вы это называете, мадам. Но вы выбрали не того человека, с которым стоит водить знакомство. Я контролирую финансы лорда Деверо. Имейте в виду, что ваши усилия ни к чему не приведут.

Её кинуло в жар.

Он разозлился не потому, что обнаружил её спящей в своём кресле, герцог принял Аннабель за любовницу брата.

Она и Перегрин Деверо? Просто смешно!

Бросив на неё один лишь взгляд, его светлость решил, что она продажная женщина.

В ушах начала стучать кровь. Словно растревоженное змеиное гнездо в Аннабель зашевелился давно сдерживаемый гнев. И овладел ею. Она отвела бедро в сторону и окинула герцога внимательным взглядом, от угловатого лица до начищенных ботинок, и снова посмотрела ему в глаза, оценивая как мужчину. Она не смогла сдержать полную сожаления ухмылку, которая говорила о том, что Аннабель нашла его желанным.

– Ваша светлость, – пробормотала она, – я уверена, что ваши финансы... впечатляют. Но меня вам не купить.

Он застыл.

– Вы намекаете на то, что я сделал вам непристойное предложение?

– Разве не по этой причине джентльмены обычно упоминают свои финансы в разговоре с такой женщиной, как я?

Мускул на его щеке дёрнулся, и Аннабель словно окатило холодной водой.

Дело плохо.

В конце концов, герцог был одним из самых влиятельных людей в Англии.

Неожиданно он наклонился ещё ближе.

– Вы покинете моё поместье, как только позволят дороги, – тихо проговорил он. – Вы уедете и будете держаться подальше от моего брата. Я ясно выразился?

Аннабель не нашлась, что ответить. Герцог находился так близко, она остро чувствовала его будоражащий мужской аромат, смесь крахмала и мыла для бритья.

Аннабель с трудом кивнула.

Он отступил назад, и едва заметно указал глазами на дверь.

Герцог выставлял её вон.

Её рука дёрнулась в безумном порыве дать ему пощёчину. Аннабель хотелось увидеть, как с его благородного лица исчезнет высокомерное выражение. Но что толку, если высокомерие пронизывало герцога до мозга костей.

Она схватила со столика Фукидида и блокнот.

Пока Аннабель шла к выходу, его жёсткий и холодный взгляд упирался ей в спину, как дуло пистолета.

Уходя, женщина, как щит, держала перед собой книгу. Во всём её теле читалось напряжение. Она очень осторожно закрыла за собой дверь, но почему-то ему это напомнило прощальный залп.

Себастьян согнул и разогнул пальцы.

Он узнал её, как только она подняла на него глаза.

Зеленоглазая незнакомка была в его доме.

Зеленоглазая незнакомка крутила интрижку с его братом.

Она невинно спала в его кресле, подтянув колени к груди, подложив руку под щёку и обнажив шею, где легко бился пульс. Словно высеченный из мрамора профиль, делал её похожей на прерафаэлитскую⁷ музу. От этого зрелища опешил даже Себастьян. Она не напоминала женщину, которая заманивает в ловушку несчастных аристократов, что свидетельствовало о её мастерстве.

Её выдавал проницательный, хладнокровный и едва ли невинный взгляд, а поведение развеяло любые сомнения. Ни одна благородно воспитанная женщина не отреагировала бы дерзостью на его недовольство. А эта хотела дать ему пощёчину, он почувствовал её намерение всем своим существом. Безумие.

Себастьян направился к выходу.

Получить приказ королевы немедленно вернуться из Бретани⁸ на экстренную встречу было неприятно. Обнаружить, что его дом кишит пьяными лордами после двадцатичетырехчасового путешествия, было неприемлемо. Но нежданно-негаданно встретить в собственной библиотеке эту девчонку - переходило уже все границы.

Когда он вышел в коридор, его встретило длинное озабоченное лицо.

– Да, Бонвиль.

– Ваша светлость. – Дворецкий, которого Себастьян в обычных обстоятельствах описал бы как невозмутимого, выглядел обезумевшим. – Я беру на себя всю ответственность за эту... ситуацию.

– Сомневаюсь, что в этом есть необходимость, – сказал Себастьян, – но я хочу услышать полный отчёт.

Когда он без предупреждения ворвался в парадную дверь, его экономка сильно разволновалась. Но ей удалось предоставить список гостей, и Себастьян отправился на поиски гостьи, чьё имя значилось первым и было ему незнакомо.

– Вчера вечером без предупреждения прибыла дюжина джентльменов, – сказал Бонвиль, – лорд Деверо хлопнул меня по спине и сказал: "Бонвиль, будь паинькой. Ты и так готовишься к большому приёму, в доме должно быть много еды и спиртного". Дюжина, ваша светлость! Кухонный персонал...

Ах, Перегрин, Перегрин. На мгновение Себастьяну захотелось разыскать брата, притащить в кабинет и всё-таки высечь. Позже. Он разберётся с братом позже, когда гнев перестанет бурлить в венах. Тем более сейчас ему нужно играть роль хозяина для своих незваных гостей, в противном случае это было бы равноценно открытому признанию в том, что восемнадцатилетний мальчишка ни во что не ставит герцога Монтгомери. Только благодаря железному самообладанию Себастьян не заскрежетал зубами в присутствии дворецкого.

– А сегодня утром прибыли ещё гости, – торопливо продолжил Бонвиль. – Три юные леди и их компаньонка, но мы даже не уверены, что одна из них леди.

– Она не леди, – мрачно проговорил Себастьян.

Стоп. Компаньонка?

– Я тоже так решил, – сказал Бонвиль. – Зачем дочери графа Уэстер-Росса кутаться в ужасный плед и разгуливать, как какая-нибудь якобитка?

Себастьян поднял руку.

– Здесь леди Катриона?

– Предположительно, ваша светлость.

Чёрт. Нужно было выслушать список гостей до конца, прежде чем отправляться на поиски девицы.

– Ты упомянул трёх леди, – сказал он. – Кто две остальные?

– Мисс Харриет Гринфилд и её тётушка, миссис Гринфилд-Каррутер. Мы поселили их в комнатах с позолоченными потолками.

Дочь Гринфилда и леди Катриона. Их компанию нельзя счесть неподобающей. Так что, очевидно, Перегрин не поселил свою любовницу в доме Себастьяна. А учитывая то, как отреагировала мисс Арчер, вряд ли она была профессиональной содержанкой.

Себастьян нахмурился. Усталость от путешествия, видимо, наложила свой отпечаток, раз он допустил такую ошибку. Однако присутствие этой женщины в его кресле объяснить было нечем.

– Они все из Оксфорда, – вдруг сказал он.

– Ваша светлость?

– Женщины, – объяснил Себастьян. – Дочь Гринфилда, леди Катриона, подозреваю, что и третья тоже - синие чулки. Поэтому их манеры и вкусы в одежде могут быть... отвратительными.

– Понимаю, – фыркнул Бонвиль, что уже гораздо больше на него походило.

– Бонвиль, ты же один из самых компетентных дворецких в Англии?

Впалые щёки Бонвиля залил смущённый румянец.

– Я стремлюсь к этому, ваша светлость.

– Самый. Поэтому подойди к этой ситуации компетентно. И сообщи кухонному персоналу, что в течение следующих двух дней им заплатят двойное жалованье.

Вновь обретя свою строгую осанку, дворецкий зашагал прочь.

Оставалась ещё одна проблема: он только что выгнал гостью из своего поместья, которая, несмотря на свой дерзкий язычок, имела полное право рассчитывать на гостеприимство Себастьяна. Просто замечательно. Он очень, очень редко менял решение. Себастьян подумал, что маленькая строптивица может немного потомиться в ожидании, и велел лакею послать за конюхом. Ничто так не успокаивало, как долгая верховая прогулка по полям.

"Вы покинете моё поместье..."

Слова, произнесённые тихим голосом, звенели в голове Аннабель, как пожарный колокол. Герцог Монтгомери выгнал её из своего дома.

Она даже не успела распаковать вещи.

Войдя в свою комнату, Аннабель обнаружила, что вещи всё-таки уже распакованы. Флакон с жасминовыми духами и старая мамина щётка находились на туалетном столике, а бумага и книги, в том числе учебник по этикету, который она старательно изучала, чтобы не опростоволоситься во время приёма, лежали на письменном столе.