Глава 89

Было бы мудрее сослаться на недомогание и спрятаться в своей комнате. Пробираясь по дороге по колено в снегу, Аннабель понимала насколько это решение сейчас казалось более прагматичным. К сожалению, и мудрость, и прагматизм покинули её не прошло и половины дня. Вот, что случается, когда прошлое неожиданно сталкивается с настоящим: оно возрождает призраков, и человек становится непредсказуемым.

Семь лет прошло с тех пор, как она вот так же стояла в большой библиотеке, а аристократ разбирал её по косточкам. Семь лет можно счесть долгим сроком, но правильная речь герцога и презрение в его голосе словно ударили Аннабель под дых.

И всё же ей не следовало вступать с ним в перепалку. Всё дело в галльской гордости. Тётя Мэй частенько говорила: "Обуздай свой галльский темперамент, деточка, ты не можешь себе его позволить".

Семь лет назад, когда отец любовника Аннабель назвал её жадной до денег шлюхой и отправил жить к тёте Мэй, этот галльский темперамент молчал, словно пойманный в силок кролик. С тех пор Аннабель редко проявляла гордость.

Тяжело дыша, она остановилась, чтобы поправить котомку. Тропинку впереди едва можно было отличить от белых холмистых полей, тянувшихся по обеим сторонам, но облака рассеялись, и ветер стих. На фоне тускнеющего неба тёмные неподвижные очертания деревьев на гребне холма казались словно вырезанными из бумаги. Аннабель знала, что осталось всего пять миль, она умела с точностью оценивать расстояния. Ведь такие женщины, как она, повсюду ходили пешком.

Не успела Аннабель пройти и мили, как позади послышался приглушённый стук копыт.

Она обернулась.

По тропинке в её сторону мчался всадник, прижимаясь к шее большой гнедой лошади.

Аннабель оцепенела. Лошадь была дорогая явно из аристократической конюшни. К тому моменту, когда она подъехала совсем близко, желудок Аннабель скрутило.

– Мисс. Мисс Арчер. – Молодой человек спешился и снял кепку, обнажив торчащие вверх, мокрые от пота рыжие волосы. – Макмахон, грум-садовник, к вашим услугам. Меня послали за вами, мисс.

Нет.

Нет, обратно она не вернётся.

– Я ценю ваши хлопоты, – сказала Аннабель, – но я направляюсь в деревню. – Она указала большим пальцем через плечо.

На лице слуги промелькнуло удивление.

– В Хоторн? Но до неё ещё далеко. На улице холодно, вы простудитесь.

– Мне достаточно тепло, и я иду быстро.

– Вы ушли гораздо дальше, чем мы предполагали и, должно быть, совершенно вымотаны, – проговорил он. – Я отвезу вас обратно.

Он не слушал. Они никогда её не слушали.

Она широко ему улыбнулась, и конюх моргнул, как обычно моргали мужчины, которым она широко улыбалась.

– Макмахон, с вами нет второй лошади.

Его лицо просветлело.

– Не беспокойтесь, мисс, вы поедете на этой.

– Но нам понадобится два часа, чтобы вернуться, а до Хоторна я доберусь примерно через столько же.

Макмахон оценил ситуацию, нахмурившись ещё сильнее, вероятно, понимая, что если Аннабель откажется наотрез, то он не сможет просто взять и погрузить её на лошадь.

– Его светлость будет недоволен, – наконец, проговорил он.

Его светлость? Зачем герцог вообще за ней послал, если не желает видеть под крышей своего дома?

Потому что этот властный тиран хотел прогнать Аннабель на своих условиях.

– Передайте его светлости, что я отказалась.

У Макмахона отвисла челюсть.

– И что была ужасно упрямой, – добавила она, – настоящей мегерой.

Конюх медленно покачал головой.

– Я н-не могу ему этого передать, мисс.

– Он нисколько не удивится.

– Послушайте, мисс...

– Всего доброго, Макмахон.

Она не повернулась к нему спиной, потому что была хорошо воспитана, превосходно, если быть точной.

Макмахон по-прежнему выглядел расстроенным. Выместит ли герцог злость на юноше? Аннабель сжала губы. Она следовала инстинкту самосохранения.

Пробормотав что-то себе под нос, Макмахон, наконец, попрощался, приподняв кепку, вскочил в седло и развернул лошадь. Вскоре он превратился в тёмную точку на фоне белого пейзажа.

С удвоенной решимостью Аннабель зашагала вперёд. Её охватило нервозное желание двигаться быстрее. Герцог хотел вернуть Аннабель, а он был человеком, который всегда получал желаемое. Нужно спешить. Но тело покрылось испариной, сорочка прилипла к спине, а на замёрзшем лице выступил иней. Ей необходимо оказаться в тепле.

Не прошло и получаса, как снова послышался стук копыт.

Аннабель обернулась, приготовившись увидеть большую гнедую лошадь.

Лошадь оказалась ослепительно белой.

Чёрт побери!

Прямую осанку быстро приближавшегося всадника ни с чьей не перепутать. Это был сам Монтгомери. Позади неслась ещё одна лошадь.

Аннабель резко развернулась, и внезапно её разум, как и лицо, сковал мороз.

За ней явился сам Монтгомери.

Герцог настиг её, как шквалистый ветер. В вихре движений, разгорячённых мускулов и грохочущих копыт, он совершил манёвр, ловко управляя лошадьми и преградил Аннабель путь.

Как будто она настолько глупа, чтобы спасаться бегством в такой момент.

Когда она поднялась из реверанса, герцог смотрел на неё сверху вниз с высоты своего седла. Именно так выглядели бы его предки на поле боя. Восседающие на грозных ратных конях властные мужчины, чей боевой клич заставляет солдат поднимать мечи и мчаться навстречу опасности и славе. Сегодня опасность угрожала Аннабель. Лицо у герцога было каменным.

– Добрый день, мисс Арчер, – сказал он обманчиво непринуждённым тоном. – Итак, чего именно вы надеялись этим добиться?

Герцог сделал круговое движение пальцем, указывая на Аннабель и снежную дорожку.

– Я выполняю ваш приказ, ваша светлость. Дорога позволяет путешествовать, поэтому я покинула ваш дом.

– Вы могли с уверенностью предположить, что речь шла о путешествии в карете, а не пешком.

– Я бы не рискнула делать такие смелые предположения, ваша светлость.

Он сжал челюсти.

– То есть, если бы я чётко и ясно дал понять, что исключаю возможность путешествия пешком, вы бы остались?

Теперь неважно, что она скажет или откровенно солжёт. Они оба знали, что Аннабель всё равно бы ушла.

Монтгомери коротко кивнул в уже знакомой ей манере, а затем плавно спрыгнул с седла. Держа в руке хлыст, он двинулся на Аннабель. Под его сапогами угрожающе захрустел снег.

Она сильнее упёрлась каблуками в землю. Теперь они находились под открытым небом, и могли вести себя на равных в отличие от его библиотеки, но герцог всё равно выглядел обескураживающе неприступным в своём плотном тёмно-синем пальто с двумя рядами сверкающих серебряных пуговиц. Он даже не потрудился привязать свою лошадь. Она послушно стояла на месте. Бедное животное, без сомнения, давным-давно научили с полуслова подчиняться хозяину.

Монтгомери остановился всего в футе от Аннабель. Его глаза раздражённо сверкали.

– Я бы никогда не приказал женщине отправиться куда-то пешком, – сказал он, – так что будьте так любезны, забирайтесь в седло. – Герцог указал хлыстом на вторую лошадь.

Аннабель посмотрела на коня. Он был размером с небольшой дом и явно нервничал. Кроме того, она всё равно не поехала бы никуда с герцогом, даже если бы он появился в шикарном экипаже, запряжённом четвёркой лошадей.

– Я доберусь до деревни Хоторн через час, ваша светлость.

– Нет, не доберётесь, скоро стемнеет, и вы простудитесь. – Он сказал это с такой уверенностью, будто не просто предвидел обстоятельства, а мог управлять естественным ходом вещей. – Вы даже можете потерять несколько пальцев на ногах, – на всякий случай добавил герцог.

Её пальцы в ботинках тут же сжались. Чёрт, она их почти не чувствовала.

– Я ценю вашу заботу...

– Я не допущу, чтобы на моей земле женщина попала в беду, – сказал он. – Забота здесь ни при чём.

Естественно, ни при чём.

– У меня нет никакого желания попадать в беду, я просто хочу добраться до деревни.

Он бросил на неё ледяной взгляд.

– Вы ставите гордость выше безопасности, мисс.

Что ж, с этим не поспоришь. Она стиснула зубы, изо всех сил стараясь сдержать незнакомое ей до сих пор желание огрызнуться.

– Забирайтесь на лошадь, – приказал Монтгомери.

– Я, пожалуй, откажусь. Она огромная.

Герцог похлопал хлыстом по сапогу, но у Аннабель возникло ощущение, что он с удовольствием похлопал бы им по чему-нибудь другому.

– В деревне есть гостиница, где я планирую остановиться, – быстро сказала она, – и...

– И потом пойдут слухи, что я выгоняю своих гостей на мороз? – отрезал Монтгомери. – Исключено. На вас даже нет подходящего пальто.

Она посмотрела на себя вниз.

– Нормальное пальто.

– И совершенно непригодное для восьмимильного похода в таких условиях, – бросил он в ответ. Слова "глупая женщина" остались невысказанными. Конечно, герцог никогда не произнесёт их вслух, да ему и не нужно. Он прекрасно донёс свою мысль одной лишь презрительной интонацией, окрасившей его культурную речь.

Она оглядела его широкоплечую фигуру, он явно превосходил её по весу и силе. Аннабель гадала, что сделает герцог, если она попытается его обойти.

– Ну ладно, – сказал он и сделал нечто неожиданное. Снял шляпу.

– Место неподходящее, – продолжил Монтгомери, – но, похоже, мы пробудем здесь некоторое время.

Он сунул шляпу под мышку и встретился взглядом с Аннабель.

– Мисс, я прошу прощения за то, что повёл себя ранее слишком бесцеремонно. Пожалуйста, окажите мне честь остаться в Клермонте до завтрашнего вечера, когда завершится приём.

На этом уилтширском безветренном холме было очень тихо. Так тихо, что Аннабель слышала звук собственного дыхания и медленный стук сердца, пока пристально смотрела на герцога, который стоял перед ней, держа шляпу под мышкой в официальной манере. Его дыхание, как и её, вырывалось изо рта белым паром.

Ни один мужчина никогда не приносил ей извинений.

Теперь, когда это случилось, она поняла, что не знает как действовать дальше.