Она положила руку на живот, куда Монтгомери излил своё семя.

Он сдержал слово. Оградил её от нежелательных последствий. Даже стаду диких лошадей было бы не под силу свернуть Аннабель с пути к экстазу, к которому её подводил Монтгомери благодаря своему талантливому рту, поэтому она могла себе представить, чего ему стоило сохранить способность трезво мыслить. Какой потрясающий, надёжный мужчина.

Матрас прогнулся, и Монтгомери снова растянулся рядом с ней.

Приподнявшись на локте и подперев подбородок ладонью, он изучал её из-под полуприкрытых век. Сейчас Монтгомери выглядел по-другому. Моложе. Аннабель не удержалась и провела кончиком пальца по изгибу его нижней губы. Его губы тоже выглядели по-другому: мягкими и полными. Вот он, момент настоящей близости. Очень немногим людям удавалось увидеть его таким: человеком, а не герцогом. Как бы ей хотелось, чтобы он был обычным человеком.

Монтгомери поймал её любознательные пальчики и начал с ними играть. Слишком поздно она спохватилась. Теперь он не отпустит её руку.

– Ты всегда стараешься спрятать руки, – сказал он. –Почему?

Аннабель вздохнула.

– Они не идеальны.

Он осторожно разжал её кулак.

– Отчего же?

– Из-за чернильных пятен, – пробормотала она.

Он поцеловал их.

– Вряд ли это можно считать изъяном.

– Они в мозолях, – продолжила Аннабель, внезапно испытав непонятное желание указать ему на свои недостатки.

– Мои тоже, – сказал Монтгомери.

Она удивлённо на него посмотрела.

Он широко развёл пальцы на правой руке и указал на небольшую шишку на кончике среднего пальца.

– Эта от пишущей ручки. – Он поместил палец Аннабель между своим средним и безымянным. – Эта от вожжей.

Наблюдая за тем, как переплетаются их пальцы, Аннабель почувствовала, что в ней снова просыпается желание. Она и вправду была ненасытной, особенно когда дело касалось Монтгомери.

– А эта от чего? – Аннабель коснулась затвердевшего места на его ладони.

– От молота.

– От молота?

– Да. От большого молотка, которым я вбиваю столбы для забора в землю.

– И часто вы вбиваете столбы в землю, ваша светлость?

Уголки его рта дёрнулись.

– Достаточно часто. Физический труд отвлекает от размышлений.

– Теперь понятно, откуда это, – пробормотала она и провела пальцами по изгибу его бицепса, мышцы рефлекторно затвердели. Аннабель улыбнулась ещё и потому, что теперь имела полное право к нему прикасаться.

– Ты действительно разбила мужчине нос? – спросил Монтгомери. Он перевернул её руку и внимательно осмотрел розовые костяшки пальцев.

Улыбка исчезла с её губ.

– Да.

Она чувствовала, как истома покидает его тело.

– Почему? – спросил Монтгомери.

– Полагаю, всё дело в том, что деревенские мальчишки, с которыми я играла в детстве, не научили меня давать пощёчины, как подобает леди.

Он склонился над ней, глядя на Аннабель абсолютно серьёзными глазами.

– Что сделал полицейский?

Аннабель отвела взгляд в сторону.

– Он... приставал к подруге.

Лицо Монтгомери ожесточилось.

– Понятно.

– Я не буду возражать, если ты разгромишь всю Лондонскую столичную полицию, – тихо сказала она, – но может это подождать до завтра?

Только когда Аннабель игриво провела ногой по его икре, хмурый взгляд Монтгомери смягчился.

– Шалунья, – пробормотал он, поднёс её руку к губам и поцеловал в ладонь, затем осторожно вернул на место. – Очень талантливая рука. Не смей её прятать.

Аннабель сжала кулак, чтобы сберечь его поцелуй. Как она могла считать Монтгомери холодным и суровым, он, конечно, проявлял себя и с этой стороны, но в данный момент он заставлял её чувствовать себя самой желанной и драгоценной женщиной на свете.

И всё же. Он совершил несколько бессердечных поступков, и это факт, а не мнение.

– Монтгомери. Могу я тебя кое о чём спросить?

– Себастьян.

– Прошу прощения?

– Зови меня Себастьян.

Она замялась.

– Почему?

– Потому что это моё имя.

Аннабель знала. Его полным именем было Себастьян Александр Чарльз Эйвери, за которым следовал длинный ряд значимых и не очень титулов. Она запомнила это из "Альманаха аристократии". И Аннабель не сомневалась, что только его самые близкие друзья и, возможно, жена называли Монтгомери Себастьяном.

– Боюсь, я ещё недостаточно хорошо тебя знаю, – возразила она.

Его губы изогнула ироничная улыбка.

– Я только что был внутри тебя. И намерен повторить это минут через пятнадцать.

Аннабель почувствовала, как её лицо заливается румянцем.

– Это другое.

– Вряд ли, – сказал он. – Но сделай мне одолжение. И тогда можешь задавать вопросы.

Она вздохнула.

– Себастьян.

Его ресницы опустились, и он издал звук, подозрительно напоминающий мурлыканье.

– Себастьян, – хрипло повторила она, просто чтобы посмотреть на его реакцию.

Он приоткрыл глаза.

– Я тебя забавляю?

Аннабель захихикала, чего в своей жизни ни разу не делала. Он медленно улыбнулся в ответ, обнажив ровные белые зубы, в уголках его глаз собрались еле заметные морщинки. Когда Себастьян улыбался, то производил неизгладимое впечатление.

Она почти пожалела о своём вопросе.

– Себастьян. Почему ты развёлся?