— Спать буду. Устал что-то. Кто позвонит, скажи, что все вечером.

Он как был лег на тахту и повернувшись на бок захрапел.

— Улька иди сюда.

— Чего?

— Того. Что он одетый спать будет. Помоги… И одеяло давай.

Алиса укрыла мужчину, аккуратно повесила одежду, принесла и поставила около тахты тапочки. Потом накинула халат.

— Пошли в ванную. Стирать будем. Где у нас порошок был…

… — Конь, можно тебя спросить?

— Лиска, я вообще-то футбол смотрю. Лучше пивка бы принесла из холодильника.

— Я серьёзно. Вот… Ты мне кто? Не отец, не хахаль…

— Алиска, ты за базаром-то следи… По губам ведь бить буду. А кто я… Смотрящий наверно. Ну да, на то и выходит. Вот только знать бы еще кто мне это велел…

… Однокомнатная квартира наполненная звоном стаканов, шумом и табачным дымом. Гуляем…

— За успех, братва, чтоб всегда такой фарт был. Конь…

— Да потише, соседи же…

Двое, обнявшись, пытаются запеть.

— По тундре, по железной дороге…

— Лиска, сука, жрать неси! Замерзла что-ли…

В уголке тахты на все это испуганно смотрит маленькая рыжеволосая девочка.

Один из блатных, громила с куполами на груди, пьяно икнув, посмотрел на нее мутными глазами. Протянул руку.

— Кто тут у нас? Иди сюда.

— НЕТ! — девочка, внезапно закричав, бросилась под стол. — ЛИСКА, СПАСИ МЕНЯ! НЕ НАДО, НЕ ХОЧУ!

Собравшиеся удивлено переглянулись. Один, отогнув край клеенки, посмотрел под стол.

— Ты чего? Вылазь.

— Медведь… Ты совсем уже. Ульку напугал. Перепил?

Громила недоуменно помотал головой.

— А я ничего же… Я…

— Ты, блин. Э… Да она лужу пустила что-ли…

— Слышь, что за дела вообще?

— Конь… — Алиса придвинулась к нему ближе. — Скажу что-то, только не сердись.

Она зашептала ему на ухо, косясь на стол.

Мужчина внезапно отшатнулся от нее.

— Дура, ты что тут гонишь. Совсем уже?

Алиса только мотнула головой.

— Не гоню я. И за базар отвечаю. Советова она, понимаешь, и все правда. Хочешь кровью своей поклянусь.

— Сука… Значит вот как оно. Такой расклад. Ладно, вот что… Для начала вытаскивай ее из-под стола… Подожди. Раздвинулись давайте.

Он присел.

— Уля, это я… Не бойся, вылезай. Все хорошо, никто не обидит.

Девочка вылезла и, подбежав к Алисе, дрожа, спряталась за нее.

— А теперь давайте на кухню и дверь закройте. Нам поговорить надо.

Вернувшись в комнату, он подошел к столу, плеснул в стакан водки, выпил…

— Конь, объясни давай, что случилось? Чего тебе Лиска сказала, что ты побледнел?

Тот опустился на стул.

— Сигарету дай. Короче… Ульянка дочь Советова, ну того самого.

Один из блатных удивлено хмыкнул.

— Тот что из обкома типа? Я вроде в газете помнится о нем читал… А что за байда, бля…

— Год назад он Улю на улицу выгнал, дочку свою… Типа мешала она ему. И это еще не все. Налей. Говорить?

— Говори.

— Изнасиловал он ее. И выкинул как… Понимаете? Поэтому и ссытся она, и взрослых шугается… И сейчас испугалась. Медведь, стоп, не надо. Слышишь…

Громила, зарычав, грохнул кулаками по столу.

— Убью тварь.

— Тихо Мишаня, успокойся. Держите вы его.

— Она же ребенок еще, братва… Да что же…

Один из блатных поднял руку.

— Вопросы есть.

— Говори, Крест.

— Что с этой мразью сейчас? Присел он, где, как, что? Если еще живой, то почему? Может люди просто не знают, не в курсе? Все бывает.

Конь только скривился.

— Присел. В своем кабинете, в теплом кресле. Не поняли? Власть он… Власть. Из тех кому все можно. ВСЕ МОЖНО. Ничего ему не было, да и кто узнал бы. А узнали бы… Кто девчонке-малолетке что на улице живет поверит. Такой вот расклад.

— Подожди, а что делать-то? Ульянка нам ведь не чужая, знаешь.

— Да не в этом суть. Такой беспредел… Конь, что думаешь?

Тот посидел, прикрыв глаза, выдохнул.

— А вот что я думаю. Если это государство не хочет или не может эту сволочь за жопу взять и наказать по своему закону… — он помолчал. — Значит тогда мы его судить будем. И за Ульянку, и за все. По нашим законам, по понятиям. А теперь, братва, скажите, что полагается за подобное? Хмурый?

— Сам знаешь ведь, смерть. Что спрашивать?

Конь обвел взглядом, сидевших за столом.

— Адвокаты будут? Значит решили.

— Подожди. Это понятно. Правильно конечно. Только как ты его кончать будешь. У него же охрана поди, бля… Он же кум.

— Ну, давайте вот что. Зарубочку сделаем себе. А как случай представится, кому масть пойдет, тот его и пришьет. А конвой дело десятое. Тихий, ты сказать хотел?

— Я думаю, что братве надо маляву послать. Чтобы люди знали и чтобы непоняток потом не было. Дело ведь серьезное.

— Конечно. Хмурый, займись. Объясни что, как и за что. Ну раз решили…

Встав, Конь подошел к кухне, открыл дверь.

— Выходите давайте. И за стол. Есть поди хотите. Пустите девчонок.

Ульянка испуганно выглянула из-за спины Алисы.

— Ой…

Один из блатных хлопнул Медведя по плечу.

— Слышь, извинись перед Улей раз накосячил. Нехорошо, да…

— Давай…

Громила только кивнул. Потом подошел к девочкам, сел.

— Уля… Прости меня. Не хотел я тебя пугать и ничего плохого не хотел. Прости.

Он улыбнулся.

Ульянка пошмыгала, вытерла слезы и, подойдя к Медведю, неожиданно обняла его.

— Мишаня… Я ведь знаю, ты хороший, добрый. Я тебя люблю, вот.

… Медведь? Мокрушник он, убийца. Для него человека пришить что плюнуть. По крови ходит.

… Племянница у него была. Одних лет с Ульянкой. Валечка, Валюшка… Любил он ее. Хоть что-то светлое, чистое у него было, понимаешь? Почему была? Погибла она в автоаварии вместе с родителями. С дачи возвращались, дождь. Дорога скользкая и козел какой-то пьяный на встречку. Ну и… Машина в кювет, перевернулась… Выгорела вся… Вот такая история.

— Алиска… Пожрать давай.

Конь укоризненно покачал головой.

— Хан… А ты ведь не в кабаке. Официанток тут нет. Сходи сам да принеси. Проблема что-ли? Забыл где у меня кухня?

— Слышь и мне тоже. И хлеба еще.

Алиса, вздохнув, встала из-за стола.

— Пошли, помогу…

… Алиса подошла к входной двери, прислушалась. Снова звонок.

— Кто там, чего надо?

За дверью послышался мужской голос.

— Коня надо.

— Нет его. А ты кто?

— От Каина. Весточку передать надо. Открой. Не бойся, не со злом пришли.

Алиса ненадолго задумалась.

— Сколько вас?

— Трое.

— Ладно. От двери отошли.

Щелкнул замок. На площадке стояли трое мужчин. Девочка отступила назад.

— Проходите, пока соседи не увидели. Хату не палите.

Гости вошли, огляделись. Из комнаты выглянула испуганная Ульянка.

— Ой, кто это?

Один из вошедших примиряюще поднял руки, мол не пугайтесь.

— А хозяин где?

Алиса только пожала плечами.

— По делам ушел. Когда будет не сказал. А что…

— Весточку мы ему принесли. Но раз…

— Подожди. — Алиса протянула руку. — Дай мне пожалуйста.

Мужчина вытащил и подал ей конверт.

— Смотри, я на буфет кладу. Трогать не буду. Конь придет, прочитает. На словах что передать? Ответ нужен?

Блатные одобрительно переглянулись.

— Молодец, все правильно сделала. А ответ, если только он сам захочет. Мы теперь пойдем.

Они уже были около двери, когда один повернулся с виноватой улыбкой.

— Извини, забыли совсем, вот держи. — он достал из кармана пиджака кулек. — Конфетки тут.

Показал на Ульянку.

— Пусть с чаем сладенького покушает. И ты тоже. Давай, закрывайся. До свидания.

… — Конь, тут к тебе приходили.

— Кто?

— Сказали от Каина. Маляву принесли, вон на буфете лежит.

Тот, не разуваясь, подошел к буфету, взял конверт, вытащил лист, прочитал.

— Сама смотрела?

— Нет. Не мне же.

Мужчина повернулся.

— Это Ульянки касается.

— ЧТО?

— Да не ори ты. Одобрила братва наше решение, поддержала… Мол правильно все. А за Улю…

«… И учти, что за нее сразу на нож поставят. Любого…»

… — Конь, слышь, ты чего? Что с тобой? Стонешь…

Алиса, ежась от ночной прохлады, подошла к тахте, потрепала того по плечу.

Мужчина сел, взъерошил волосы.

— Не знаю. Давит что-то. — потер грудь. — уснуть не могу. Тяжело ведь, а почему… Извини, разбудил.

Девочка понимающе кивнула, отступила. Улыбнулась.

— Слушай, а давай я тебе колыбельную спою, хочешь? Я умею… Легче будет. — она опустилась на пол.

— Ты чего? Ты…

— Спою… Сердце успокоится. Подойди…

Подойдя к ней мужчина сел рядом.

— Лиска… Ты что еще придумала?

Она неожиданно прижала его голову к себе.

«На улице дождь, дождь

С ведра поливает,

С ведра поливает,

Землю прибивает.

Землю прибивает,

Брат сестру качает,

Ой люшеньки, люли,

Брат сестру качает.

Брат сестру качает,

Ещё величает,

Сестрица родная,

Расти поскорее,

Расти поскорее,

Да будь поумнее,

Ой, люшеньки, люли,

Да будь поумнее.»

Ее голос задрожал.

«Вырастешь большая,

Отдадут тя замуж.

Ой, люшеньки, люли,

Отдадут тя замуж.

Отдадут тя замуж

Во чужу деревню,

Во чужу деревню,

В семью несогласну.

Ой, люшеньки, люли,

В семью несогласну.»

Ульянка слезла с кровати, подошла, молча встала рядом.

«А мужики там все злые,

Топорами секутся.

И по будням там дождь, дождь.

И по праздникам дождь, дождь.

На улице дождь, дождь

С ведра поливает,

С ведра поливает,

Землю прибивает.

Землю прибивает,

Брат сестру качает…»

— Витя…

Он поднял заплаканное лицо.

— Лиска… Зачем?

— Все хорошо ведь. — повернулась. — Уля… Ты что тут?

Та уселась на палас. Вздохнула по взрослому.

— Вы не плакайтесь только. А то мне плохо. Не надо. Витя…

Мужчина взял ее на руки, уложил в кровать.

— Спи.

Сел на пол рядом с кроватью. Алиса примостилась около него.

— Ты чего плачешь то?

— Вспомнил я… Эту песню ведь мама покойная пела, понимаешь. Я уже боялся, что совсем забуду. Да ты напомнила. Сама то чего ревела?

— Не знаю. Наверно потому что дура. Мне еще в детдоме говорили, мол, Двачевская дурочка блаженная. Ругались да?

Мужчина погладил ее по голове. Алиса прижалась к его плечу.

— Забудь про них. Что эти понимают. Не в теме они. Блаженные… Они ведь те кто к бугру, ну к Богу ближе. Типа как святые.

Девочка только хмыкнула.

— Конь, ну ты совсем… Скажешь тоже. Из меня ведь святая как… Из твоего молот. Я же в Бога не верю. И матом говорю еще.

— А ты не говори.

— А как? Я по другому и не умею. Слушай, а откуда ты вообще про это знаешь? Ну святые там, Бог…