— Папа… — за спиной мужчины, женщина сняла рюкзак. — Мама… Девчонки, подъем!

Из зала выглянула еще не проснувшаяся Алиса и как была бросилась на шею мужчины.

— Папа-Коля, Мама-Катя… Мику, Уля вставайте.

Николай отстранил Алису. Покачал головой.

— Совсем взрослая.

— Оденьтесь уж. — засмеялась Катерина. — Костя, с рюкзаками помоги да штаны хоть надень. Дети…

— Слушайте, а вы как… Сегодня. Мы вас не ждали.

— Ну… Так уж получилось. Как вы тут? Как себя вели?

— Нормально. Все хорошо.

Мужчина, зайдя в зал, огляделся.

— Катя, они ведь ремонт сделали. Молодцы. А что за коробка, кто там у вас?

Ульянка, смущенно улыбнувшись, вытащила котенка.

— Это Масик, вот.

— Котейку завели. Хорошенький какой. Рюкзаки помогите разобрать, мясо в холодильник. Это медвежатина.

Николай почесал бороду.

— А где Азад?

— Да он на смене. — ответила с кухни Алиса. — Завтра утром придет. Ой, Костя, позвони ему.

Костя взял телефонную трубку, набрал номер.

— Алло, Азад, тут родители приехали. Ага, вещи разбираем. Что? Подожди… Тут папа с тобой поговорить хочет.

— Здорово были. Да сами не ожидали, что пораньше получится. Короче отвлекать не будем. Завтра придешь, тогда и посиделки устроим. И учти в холодильнике свежатина ждет. Ну давай, счастливо отработать.

— Вода горячая у нас хоть есть? — спросила Катерина, доставая вещи из шкафа. — Замечательно. Коля, я первая в ванну. Кстати, а вы в школу не идете?

— Мама… У нас же каникулы.

Катерина только махнула рукой.

— Точно ведь. Весенние. Совсем мы в тайге одичали…

… — Дима, здравствуй. Валентина… Как в Каракумах? Проходите. Бакир, Зуля… Раздевайтесь. Яшка попозже подойдет. Нет, Сергей с Айгуль в Сибири сейчас…

Мужчины с обветренными лицами в необношенных костюмах, женщины, непривыкшие носить платья…

— Наш выпуск. Не все конечно. Кто в поле, кто… Ладно, знакомьтесь, это Азад. Давайте за стол. Костя, неси бутылки, что на сухую сидеть? Молодежи вина по чуть-чуть…

— Николай, расскажи хоть как ты медведя-то завалил?

— Да это Булчут. Я тут не причем.

— А что старик еще жив?

— А чего ему… На охоту еще ходит.

— Гитару передайте.

» Ты уехала в знойные степи

Я ушел на разведку в тайгу

Надо тобою лишь солнце палящее светит

Над мною лишь кедры в снегу

А путь и далёк и долог

И нельзя повернуть назад

Держись геолог

Крепись геолог

Ты ветра и солнца и брат

На прощанье небес синевою

Чистотою студеной волны

Голубою заветной полярной звездою

Поклялись в нашей верности мы

А путь и далёк и долог

И нельзя повернуть назад

Держись геолог

Крепись геолог

Ты ветра и солнца брат…»

— За невернувшихся, не чокаясь.

Выпив, постояли молча. Когда сели Николай показал на гитару.

— Азад… Костя сказал, что ты играешь. Может споешь?

— Можно. — Седой тронул струны…

« Надоело говорить, и спорить,

И любить усталые глаза…

В флибустьерском дальнем синем море

Бригантина подымает паруса…

Капитан, обветренный, как скалы,

Вышел в море, не дождавшись дня,

На прощанье подымай бокалы

Золотого терпкого вина.

Пьем за яростных, за непокорных,

За презревших грошевый уют.

Вьется по ветру «Веселый Роджер»,

Люди Флинта песенку поют.

И в беде, и в радости, и в горе

Только чуточку прищурь глаза —

В флибустьерском дальнем синем море

Бригантина подымает паруса.

Надоело говорить, и спорить,

И любить усталые глаза…

В флибустьерском дальнем синем море

Бригантина подымает паруса…»

Один из мужчин хлопнул Азада по плечу.

— Наш человек. Слушай, я же тебя вспомнил. На Чаре виделись. Примерно года три назад. — он посмотрел на собравшихся. — Ну точно ведь. Вы тогда с поиска вернулись. Лицо у тебя… приметное. Я же… Сидел, вспоминал… Точно ты. У вас начальник группы Прокофьев был, Борис Дементьич. Ну… Подожди, сейчас. Тебя все Седым звали. Правильно ведь?

— Да нет, извини, обознался наверное.

… — Мужики, вы бы на кухне курили. Девчонкам здесь спать. И форточку там откройте.

Сели, закурили. В открытую форточку потянуло вечерним холодком.

— Димка, что ты к человеку спьяну пристал?

— Ребят, это же точно он. Борис Дементьич рассказывал, что… Он же их группу спас, вывел. А его самого почти десять километров на себе раненный по тайге нес.

— А лицо?

Мужчина затянулся, пожал плечами.

— Ну… Одни говорят медведь его порвал. Другие… Что взрыв был. То ли газ, то ли… Они же там не золото искали. А конкретно… До сих пор ведь все под подпиской.

— Короче, кончай. Пошли в комнату. Бакир, у вас поезд когда? Спать надо. Завтра нам еще отчеты писать. Яшка, вон, уже зевает, да и детям ложиться пора.

… — Ну вроде все. — Николай хлопнул себя по коленям, встал. — Как и что сами знаете. Не маленькие уже. Костя, ты что?

— Да ну… Мы вас только на фотографиях и видим вообще-то. Представляешь.

Николай, подумав, достал карту, разложил ее на столе.

— Подойди. Это чтобы ты понимал. — он показал пальцем. — Видишь район?

— Это вот где очерчено? А что там, пап?

— По данным предварительной разведки большие запасы стратегического сыръя. Что именно, даже тебе сказать не могу. Понимаешь? Работа такая.

Катерина только схватилась за голову.

— Коля, прекрати ты. То же мне. Дети… К осени нас заменят, даже отпуск обещали… Потерпите. — она вздохнула. — Азад, ты уж присмотри за ними, непутевыми. Уля ты чего?

— Мы путевые и хорошие. Вот.

— Конечно хорошие. Самые лучшие.

— Все, пора. Машина ждать не будет.

— Удачи вам.

… Седой проснулся от далекого разрыва. ТРЕВОГА, ПОДЪЕМ… Он инстинктивно потянулся к краю раскладушки. Где-то снова грохнуло. Рядом на кровати заворочался Костя.

— Совсем уже охренели. Поспать не дадут.

— Что это?

Костя, зевая, сел, потянулся за джинсами.

— Да лед на реке взрывают. А ты что подумал?

В комнату заглянула Алиса.

— Доброе утро, что-ли.

— А чего это бабах было? — поинтересовалась спросонья Ульянка.

Наконец общими усилиями разбудив Мику, умывшись и позавтракав, решили, что просто сидеть дома скучно и неинтересно. Кончилось тем, что одевшись и выйдя на улицу, проехали две остановки на автобусе, потом еще немного прошагали пешком и остановились на пригороке над рекой. Ледоход был в самом разгаре. Серо-белые льдины, сталкиваясь, налезали друг на друга. Около опор пешеходного моста закручивались водовороты…

Алиса, посмотрев на это зрелище, только вздохнула.

— Вот и еще одну зиму прожили. Слава Богу, вроде нормально, все живы… А там бы и лето пережить…

— Лиска, ты чего? — удивленно хмыкнула Мику. — Куда тебя понесло.

Алиса едва заметно улыбнулась.

— Не знаю. Может я просто взрослой стала. Детство кончилось, да и было ли оно вообще… Короче, нахрен этот ледоход, поехали домой. Еще и ветер тут холодный.

… — Здравствуйте. А чего вы…

— ДАНЬКА!

— Уля… Ты можешь не орать? Прохожие пугаются, точно кто-нибудь милицию вызовет.

— Не могу, вот. Данька, мы кораблики пускаем. Давай с нами.

Мальчик потупился.

— А у меня кораблика-то нет… Как я…

Ульянка со всего размаха хлопнула его по плечу.

— Подумаешь. Зато у меня есть. Его мне папа сделал, и он наш с тобой общий будет.

— Красивый. А почему паруса красные?

— Алые. Цвет надежды. Папа сказал, что такая книжка есть. Про корабль с алыми парусами. Давай его запустим.

Присев на корточки, она опустила кораблик в ручей и подтолкнула его веточкой.

— Плывет ведь… Даня, а ты чего вдруг? Что с тобой?

Он, опустив голову, поковырял носком землю, пошмыгал носом.

— Уля, а ты смеяться не будешь?

— Ой, Даня, наверно не буду. Честно.

 Мальчик покраснел.

— Ну я давно тебе сказать хотел. — он помолчал и… — Уля, ты очень красивая и хорошая, и я тебя люблю. Правда, по настоящему. Только не смейся.

Ульянка только зажала рот ладошкой. На ее лице выступил румянец.

— Данечка…– она всхлипнула. — А я тогда тоже тебя люблю. По правде, вот.

Подойдя к нему ближе она неожиданно чмокнула его в щеку. И, обернувшись, топнула ножкой.

— Чего смотрите тут. Отвернитесь, нафиг, давайте.

— Лиска, ты чему радуешься?

Та только пожала плечами.

— Вот у Ульянки и жених появился. А что. Хороший мальчик, симпатичный. Был бы постарше, сама бы… — она покосилась на Седого. — Короче, будем внуков воспитывать.

— Ой, а кораблик-то без нас уплывает. — Ульянка дернула мальчика за руку. — ПОБЕЖАЛИ!

… — Эй, народ, встаем. И с праздником вас.

— Чего? — сонным голосом спросила Алиса и села на диван, прикрывшись одеялом. — Первое мая, бля, что ли. Демонстрация… Не хотим, надоело.

Обернувшись, она потрепала за плечо Ульянку.

— Уля, хочешь на демонстрацию?

— Зачем?

— Микуся, а ты?

— Идите на… Спать.

— Понятно. — Седой пододвинул стул и сел, облокотившись о спинку. — То есть вам в школе не рассказывали.

Алиса удивленно посмотрела на него. — О чем? О первом мае, типа? Ну день какой-то солидарности. С красными флагами ходят… Дай поспать лучше.

— Не хрена… Короче расклад такой…

Когда он закончил, Алиса минуту, моргая, молча смотрела на него.

— Не врубилась, конкретно. Это что, типа, анархисты замутили? Круто. — обернулась. — Самурайка, слышь просыпайся давай.

— Ну чего тебе?

— Мать, скажи только честно. Ты бы за анархию пошла бы?

Мику, приоткрыв глаза, вздохнула.

— Куда? Лиска, ты о чем вообще?

— На демонстрацию.

— За анархию? Наверное.

— Тогда подъем и Ульянку буди, хватит ей дрыхнуть.

— Ну что? — спросил, входя в комнату, Костя. — Сагитировал?

— Да легко.

Алиса с интересом посмотрела на них.

— А вы вообще чего тут столпились? Валите завтрак готовить, мы одеваться будем. То же мне…

… Еще минут через тридцать Седой шел по улице, держа за руку довольную Ульянку и насвистывая » A las barricadas».

» Negras tormentas agitan los aires

nubes oscuras nos impiden ver.

Aunque nos espere el dolor y la muerte

contra el enemigo nos llama el deber…»

Подходя к школе, чуть не столкнулись с Сашей и Женей.

— Юджи, привет, ты чего такая… опечаленная?

Та только плюнула на асфальт.

— Да Сашка все. Приперся… скотина, рано утром, разбудил, понимаешь ли. А я вчера легла… эээээ… поздно. Вот уебала бы по дружбе. — она показала Саше кулак.