Глава 35

Прикосновение к Камню снова породило крики ужаса в моём черепе.

В своём чистом и аккуратном номере отеля я легла на кровать и закрыла глаза, стараясь заглушить шум. Я хотела побыть в одиночестве. На мгновение я подумывала открыть мини-бар отеля и заглушить крики, но быстро оттолкнула эту мысль. Больше никогда.

Вместо этого я поискала мысленную связь с Королём Огмиосом.

Там, под бушующей поверхностью моего разума, имелось чужеродное присутствие — паутина воспоминаний и мыслей, которые не принадлежали мне, и я едва их понимала.

Я аккуратно поддела паутину и её тёмные нити воспоминаний. Как только я прикоснулась к нити, меня немедленно затопил поток таких мощных образов и чувств, что они вышибли из моих лёгких весь воздух. Я быстро отстранилась, моё сердце гулко стучало.

Огмиос был очень старым фейри. Он прожил много веков. Нырнуть в его воспоминания — это всё равно что пытаться нырнуть в Атлантический океан, где я утону за секунды.

Нет. Если мне нужно что-то из его разума, придётся выуживать это. Осторожно.

Я поколебалась. С чего начать? Я понятия не имела, как просканировать паутину воспоминаний на предмет слабости.

Начну с себя — его величайшего позора.

Закрыв глаза, я вызвала в памяти тот день, когда Огмиос пришёл навестить меня и отшатнулся от ужасного запаха. Когда я использовала этот образ, чтобы поддеть его память, нить воспоминаний жарко засияла в паутине.

Я хотел увидеть её, но было слишком темно. В соответствии с моими же приказами, естественно. Я знал, что это отродье может сделать всего с одним проблеском света. Крохотное отражение, и она исчезнет. Нет, я оставлю её во тьме. Достаточно и чувствовать её эмоции пикси — сломанная, напуганная, отчаянная. Я ощущал в ней аппетитный страх и на мгновение поддался искушению почувствовать его, насладиться им, упиваться, но всё же воспротивился соблазну. Я не потеряю контроль из-за этой... ошибки.

— Уже сломалась? — спросил я у неё. — Спустя всего два месяца?

Я отстранилась, в горле встал ком. Его ядовитые мысли вызывали у меня отторжение, подпитывали ненависть и злость. Выждав минутку, чтобы собраться с мыслями, я снова двинулась к воспоминанию. Оно связывалось с другими, и одно манило меня ярче и сильнее остальных.

Простирая свой разум, я прикоснулась к нити.

***

Мужчина, одетый в небесно-голубой вельвет, стоял передо мной на полу с ошеломительной мозаикой в виде черепа под водой. Его руки дрожали, и вид его ужаса питал меня тёмным удовольствием. Я склонился над своим столом, пытаясь скрыть улыбку. Солнечный свет лился через высокие окна, освещая его рыжие волосы.

— Мне очень жаль, Ваше Величество, — пролепетал он. — Но человеческая женщина настаивает, что вы перед ней в долгу. Мне бросить её в камеру?

Я холодно смотрел на жеманного слугу. Бесполезный. Все они бесполезные — за одним исключением.

— В долгу? — я позволил ему услышать ярость в своём голосе. — Перед человеческим животным? Перед грязной тварью? Как ты вообще можешь вообразить такое? Меня поражает, что ты беспокоишь меня этим вопросом прямо перед собранием совета.

— Конечно, Ваше Величество, — он поклонился ещё ниже, и его лоб задел мозаику в виде черепа. — Я сейчас же о ней позабочусь.

— Нет. Ни о чём ты не позаботишься. Ты пойдёшь к капитану стражи и сообщишь ему, что тебе надо всыпать тридцать ударов плетьми за бесполезность. А на обратной дороге отправь сюда человеческое животное. Я сам о ней позабочусь.

Слуга едва не споткнулся о собственный плащ, спеша убраться. Неужели я был слишком мягок с наказанием?

Мой взгляд упал на миску яблок на углу стола. Пролежав тут два дня, они были уже не такими сочными и манящими. Все нетронутые, разумеется. Надо заменить их новыми.

Когда дверь распахнулась, вошла молодая женщина, державшая свёрток ткани. Её страх врезался в меня жарким восторгом. Я едва не закрыл глаза от удовольствия, но воспротивился искушению. Её ужас имел знакомый привкус.

Это она.

Моя ошибка годичной давности, после панихиды по моим родителям. Отвратительная слабость. Её тело было молодым, мягким и зовущим... и она подловила меня в самый уязвимый момент. Потаскуха. Животное.

Свёрток ткани внезапно пошевелился, издав тихий звук. Женщина прижала его ближе, забормотав что-то. Ребёнок.

— Чего ты хочешь, шлюха? — лёд окрасил мой тон.

— Ваше Величество, десять месяцев назад мы встретились на церемонии рунного камня. Вы были...

— Я тебя помню. Я помню ту ночь. Тебе не потребовалось много, чтобы раздвинуть ноги, так? — тварь, может, и красива, но её мораль вызывала у меня отвращение.

Она была одной из немногих людей, которые до сих пор почитали фейри как богов — так, как это и должно быть. Она и её животные дружки призвали нас к горному хрусталю, боготворили нас. А потом она соблазнила меня своим полупрозрачным платьем, выставив грудь напоказ, как шлюха, искушая меня.

— После церемонии в мае я забеременела. Я родила дочь. Это она. Если вы позволите мне жить здесь...

— Мой ребёнок? Невероятно! — ледяные пальцы ярости стиснули моё сердце. Я не мог породить на свет такое убожество... Немыслимо.

— Она должна быть вашей, мой король. Я не была ни с кем другим.

— Я не твоё величество, тварь. Потаскуха. Ты не фейри и никогда ею не будешь, — мои кулаки сжались от злости. — Подойди ближе.

Она шагнула ко мне, её светлые волосы рассыпались по спине. Красивая, да, но не фейри. Запретный плод.

Я встал из-за стола, желание и ярость грохотали в моём теле. Я хотел перерезать ей горло на этом самом месте. Я хотел содрать её одежду и оттрахать её, чтобы она пищала как тварь на холодном плиточном полу.

Я не сделал ни того, ни другого. Я контролировал себя, в отличие от того слабого фейри, которым я был в опьяняющей атмосфере человеческой церемонии плодородия. Я приблизился к ней и посмотрел на ребёнка.

Мои же насыщенно-голубые глаза смотрели на меня, голубые как древняя река Уила Брок. Она была грязнокровкой, я это чувствовал, хотя её эмоции были простыми — эмоции юного ребёнка. Выродок с моей кровью.

Её мать приподняла её.

— Её зовут...

— Мне плевать, как её зовут, шлюха.

— Ваше Величество. Нам нужны деньги. Нескольких золотых монет вроде тех, что вы дали мне той ночью, будет более чем достаточно...

Ну конечно. Золото. Чего ещё захочет жадное животное?

— Жди снаружи. Я об этом позабочусь.

— Конечно, — она улыбнулась мне, пятясь прочь.

Я ждал, пока она уйдёт, и дрожал от ярости. Как я мог быть настолько слаб?

Я подумывал мгновенно убить её, но что-то меня остановило. Я повернулся к миске с фруктами, взял одно яблоко и понюхал его. В моём рту выступила слюна, хотя оно уже умирало.

Я посмотрел на него, а потом сжал кулак, сокрушив фрукт в месиво. Теперь я сильнее искушения. Я сохраню в живых это напоминание о своей слабости. Оно поможет мне оставаться сильным.

Я подошёл к задней стене, где к колоколу крепилась серебряная цепочка. Я дёрнул за неё, призывая Рикса.

В ожидании я пересёк плиточный пол и вытер руку вышитым носовым платком. Через несколько мгновений появился Рикс, отвесив низкий уважительный поклон. Единственный мужчина, которому я мог доверять.

— Там снаружи женщина, — сказал я. — С ребёнком. Ребёнком-пикси. Результат неосмотрительности одного из наших фейри-лордов.

Он не выказал шока, вообще не продемонстрировал эмоций.

— Да, Ваше Величество.

— Отведи женщину в камеры, — я задумался на мгновение. Незачем тратить хорошие вещи впустую. — Позднее я скормлю её страх Камню.

— А ребёнок?

— Отнеси её к повитухе подменышей. Пусть её поместят... далеко. В человеческом мире.

— Что мне делать с человеческим подменышем, которого мы получим взамен?

Мне было абсолютно всё равно.

— Убей её, продай, оставь в качестве рабыни — делай всё, что тебе вздумается.

— Да, Ваше Величество, — он повернулся и ушёл. Я мрачно смотрел ему в спину, думая о своём кнуте. Сегодня ночью я снова покаюсь и больше никогда не допущу такой ошибки.

***

Я отстранилась от воспоминания, чувствуя желчь, подступившую к горлу. Я действительно слышала крик своей матери. Король скормил её ужас Камню.

Мои пальцы сжались в кулаки. Возможно, несколько месяцев назад я бы развалилась на куски.

Но уже нет. Я знала, кто я. Я знала, что мне нужно сделать, и на чём сосредоточиться дальше.

Я позволила той части паутины умереть, представив, как она гниёт в моём сознании. Я пощадила лишь воспоминание о том, как король скармливает страх моей матери Камню. Я потянулась к нити воспоминания и прикоснулась к ней.

Так много воспоминаний связывалось с Камнем, расходясь в паутине его мыслей.

Одно было самым старым и самым сильным, и я притянула его к себе.

***

Я брёл по грязным улицам Люденвика, жаждая страха. Моё тело ослабело, лишившись магии и медленно увядая. С тех пор, как римляне покинули Лондиниум, оставшиеся Благие почти не кормились, и немногие помнили о почитании нас.

Возможно, нам стоит эмигрировать на север, но мысль о том, чтобы оставить наши завоёванные земли Благим, была невыносимой. Нет. Мы будем выжидать, выгадывать подходящий момент. Или умрём — здесь, возле реки Уила Брок, где люди когда-то боготворили нас.

На грязной земляной улице я прошёл мимо женщины, стиравшей одежду в ванне грязной воды. Её лицо было запачкано сажей. Я осмотрелся по сторонам, оглядывая грубые деревянные хижины вокруг нас. Совершенно никого.

Нет мужчин, которые прогнали бы меня железным копьём. Лишь женщина и я. Я подошёл ближе, и она настороженно подняла глаза, а я уже почувствовал острое покалывание страха. Я зарычал на неё, позволяя своим клыкам проступить буквально на мгновение. Она закричала в ужасе и отпрянула, но мне было уже всё равно, я закрыл глаза и позволил страху наполнить моё тело.

А потом из дома выбежал мужчина. Огромный, широкоплечий, с железным клинком.