Глава VI Неудача

Для успешного выполнения задуманного плана побега мне надо было попасть в другую камеру. По совету товарищей, я должен был за два дня до побега попросить начальника тюрьмы перевести меня в другое помещение на том основании, что работающий по соседству с моей камерой сапожник, «уголовный», своим стуком не даёт мне спать. Так как свободной камеры, кроме той, которая нужна была для моего побега, не было, то предполагалось, что меня переведут именно туда.

Когда в шесть часов вечера ко мне вошёл для обычной поверки начальник тюрьмы, я обратился к нему с этой просьбой.

Его ответ был страшнее отказа:

— Да вам всё равно недолго здесь сидеть: скоро вас переведут в другую тюрьму.

«Скоро» на языке начальника тюрьмы значило «завтра». Завтра меня могли перевести на плавучку или в тюрьму, откуда побег будет невозможен. Наши опасения оправдались.

На Мышкина эта новость подействовала так удручающе, что даже мне пришлось утешать его. Мы снова стали перебирать план тюрьмы и вдруг обнаружили новую возможность побега. Всё можно было устроить в следующую ночь.

Я изложил новый план на бумаге и переслал товарищам.

Надо сказать, что, несмотря на всю нашу близость с Мышкиным, мы ещё не видали друг друга. Маленькое отверстие, через которое мы говорили, не позволяло ни одному из нас увидеть лицо собеседника. На прогулку нас выводили в одно время, но гуляли мы в разных дворах.

Я сообщил Мышкину о том, что хочу увидеть его.

— Ладно, — ответил он, — я сегодня откажусь от прогулки и буду сидеть у окна; таким образом мы увидимся, когда вас выведут гулять.

С нетерпением ждал я прогулки, и когда отворили двери моей камеры и надзиратель прокричал: «На прогулку!», я почти бегом бросился во двор.

За решёткой окна камеры Мышкина я наконец увидел его. Мышкин ободряюще улыбался мне. Как раз в эту минуту отворились тюремные ворота, и во двор вошли два конвойных солдата.

— За вами! — невольно вскрикнул Мышкин.

Он не ошибся: через несколько минут мне приказали собираться.

— Прощайте и будьте бодры, — прошептал Мышкин. Вскоре я уже шагал по тюремному двору к воротам;

товарищи стояли у окон.

— Прощайте, товарищи! — крикнул я им.

— До свидания, товарищ!