— Проблема в том, — сказала Ингрид, — что никто не думает, что ты будешь руководителем.

Я снова сел на свое место во главе стола викингов. Который в этот момент был уставлен ноутбуками и грязной посудой, так как мы перекусывали во время работы. Много ели.

Мой дядя пытался захватить Совет с помощью подкупа и влияния. Это была неловкая схватка между нами, скрытыми в тени. Уж больно политизированно, когда то, что я хотел сделать, это набить дяде морду.

— Она права, — согласился Алек. — Твоя репутация опережает тебя.

— Тебе нужна новая репутация, — сказала Бренна. Ее светлые волосы были собраны в пучок на макушке. Пучок был в беспорядке и вид у него был диковатый, с этим карандашом, воткнутым прямо в него. Она носила очки, потому что контактные линзы беспокоили ее поздно вечером, а эти очки были в прозрачной оправе. Очень прикольно. Очень непохожие на то, что она обычно носила, и я обнаружил, что немного одержим ими.

Интересно, что заставило ее изменить свой стиль?

Чертов Дэниел.

— Ему нужна репутация Бренны. — Ингрид рассмеялась, как будто это была шутка, но мы с Бренной посмотрели друг на друга широко раскрытыми глазами.

— Завтра вечером я иду на поэтические чтения, — сказала она, листая календарь. — Поэзия с дискуссией, которую будет вести художник.

— Я буду сопровождать тебя.

— А еще через два дня я выступаю на завтраке для старшеклассников-старост.

— Отлично, — сказал я.

— Может быть, тебе стоит выступать, — сказала она, уже делая пометки в телефоне. — Я могла бы подправить свою речь под тебя.

— Нет, — ответил я, чувствуя себя неловко от того, как быстро она протянула мне это, когда на том обеде требовались ее работа и рамки приличия. — Не думаю, что...

— Всего несколько слов, — согласилась Ингрид. — Может быть, ты представишь ее присутствующим?

— Отличная идея, — сказал Алек. — Кроме того, на следующей неделе состоится конференция Ассоциации бизнеса, на которую я собираюсь. Я мог бы поговорить с Ронином и включить Гуннара в программу. То же самое… он мог бы представить Ронина или что-то в этом роде.

Все трое продолжали болтать, обсуждая написание речей и возможность нанять старую подругу Ингрид, которая некоторое время работала в Лондоне и писала речи для мэра.

— Она вернется? — спросил Алек.

— Работать на свою страну? — сказала Ингрид так, словно это было уже решено.

— Работать на меня, Принца-бродягу? — поинтересовался я, потому что нам нужно было хоть на секунду прийти в себя.

— Хорошая мысль, — сказала Ингрид. — Но... я могу убедить ее.

— Мы можем убедить всех, — сказала Бренна, глядя прямо на меня. — Люди любят хорошую историю искупления. И мы можем дать им это.

— Ты собираешься подарить мне искупление? — спросил я Бренну, улыбаясь тому, насколько это было маловероятно.

— Ты думаешь, я не смогу? — спросила она.

— Я думаю, ты можешь делать все, что захочешь, — сказал я. Небрежно осознавая, что Ингрид и Алек обменялись понимающими взглядами.

— Это снова тот свадебный вальс, — сказал Алек.

— Эй! — Ингрид была резкой и громкой, и мы с Бренной прервали зрительный контакт, чтобы обнаружить, что она хмурится на нас. — Ты хочешь стать королем? — спросила Ингрид. — Ты хочешь обелить свою репутацию? Хочешь убедить всех, что готов руководить?

Я кивнул.

— Тогда вы только друзья.

— Это все, чем мы когда-либо были, — сказал я. Ингрид указала на Бренну, которая покраснела.

Ее кожа вспыхнула так быстро, что я удивился, как бумаги вокруг нее не загорелись. Тот поцелуй в Бринмарк-саунд будто снова отпечатался у нее на лице.

— Нет проблем, — сказала Бренна и отвернулась. Но даже тогда мы оба знали, что это будет огромной проблемой.