— Ммм. Думаю, я нашел альтернативу алкоголю.

— Пожалуйста, поделитесь. — голос, раздающийся справа от нас, пугает нас обоих.

Коул появляется из ниоткуда, черт возьми, с книгой в руках. С «Генеалогия Морали» Фридриха Ницше.

— Какого черта ты здесь забыл, капитан? — в голосе Ксандера звучит нетерпение.

— Это я должен спросить тебя об этом. Я спокойно читал, пока вы двое не решили прервать меня.

Ой, нет.

Нет, нет, нет.

Пожалуйста, скажите мне, что Коул всего этого не слышал. Я прячу лицо в плече Ксандера. Я всю жизнь не смогу посмотреть Коулу в глаза.

— Контролируй свои склонности к вуайеризму, Нэш.

Ксан кажется совершенно невозмутимым, в отличие от моего состояния.

— Технически, я ничего не видел, так что никакого вуайеризма не было. — пауза. — Я все же думаю, что у тебя развиваются некоторые тенденции к эксгибиционизму.

— Что является не твоим делом.

— Ты прав. Я потерял интерес после того, как правда освободила тебя.

Я сжимаю плечо Ксандера, чтобы он убедил его уйти. Я не могу показать лицо, если он там.

Ксан усмехается, а затем говорит с явным сарказмом:

— Но это никогда не будет иметь дела для тебя, капитан.

Наступает долгое молчание, и мне жаль, что я не могу видеть выражение лица Коула, но я скорее умру, чем сделаю это прямо сейчас.

— Приходи на тренировку, — говорит он холодным тоном, прежде чем его голос полностью исчезает.

— Он ушел? — шепчу я, не поднимая глаз.

Ксандер держит руку у меня на голове.

— Тебе следует побыть так еще немного, просто чтобы убедиться.

Я улыбаюсь, мои пальцы впиваются в его куртку. Когда мы были детьми, он всегда придумывал игры, где он обнимал меня или наоборот. Он говорил, что это отключает хаос внешнего мира.

Семь лет спустя он все еще владеет этой привычкой манипулировать мной объятиями.

— Ты все еще любишь объятия, Ксан?

— Только твои, Грин.