— Давай же. Конечно, ты можешь попробовать? — спрашивает Коул убедительным, мягким тоном, который, я уверена, напоминает тон дьявола, заманивающий людей в грех.

— Боишься проиграть, ma belle — красавица? — Ронан подмигивает.

— Никогда.

Она слишком долго встречается с ним взглядом, затем вновь сосредотачивается на телефоне.

— Оставьте ее, — говорю я.

Я не буду просто сидеть, когда они загонят ее в угол.

Тил секунду смотрит на меня, молча выражая свою благодарность, и я киваю ей.

— Держись подальше от этого, Грин, — шепчет Ксандер мне на ухо, вызывая мурашки на моей коже.

Я свирепо гляжу на него.

— Нет, я не стану... — мои слова застревают у меня в горле, когда его другая рука змеится у меня между ног.

Даже несмотря на то, что я в джинсах, все, что ему нужно сделать, это коснуться моего бугорка, и я издам стон.

Дерьмо.

— Сейчас, — бормочет Ксан. — Как насчет того, чтобы побыть наедине?

— Ты несправедлив. — я сжимаю бедра вместе, чтобы никто не увидел.

Это только увеличивает давление и ускоряет дыхание.

— Знаешь, что несправедливо, Грин? — он говорит мне на ухо, заставляя дрожать. — Хотеть тебя и не быть в состоянии ничего с этим поделать. Я закончил с этой фазой. — он притягивает меня еще сильнее к себе, и выпуклость его члена упирается в поясницу.

Я прикусываю уголок губы, чтобы не застонать вслух. Не думаю, что смогу сдерживать свою реакцию.

Все остальные заняты Ронаном, и я их не слышу, но любой может посмотреть в нашу сторону и заметить руку Ксана у меня между ног.

Как Коул.

Я умру от стыда, если он снова поймает нас.

— Хорошо. — я резко встаю, прерывая разговор.

Нокс и Ронан вопросительно смотрят на меня, но Эйден и Коул обмениваются хитрыми взглядами.

Пожалуйста, не говорите мне, что это написано у меня на лице.

— Мы уходим. — Ксандер обнимает меня за поясницу, на его лице победоносная улыбка. — Ким хочет пораньше лечь спать.

— Уложи ее поудобнее, — говорит Коул.

Губы Эйдена подергиваются в ухмылке.

— В конце концов, ты только что выиграл свое дело в суде по правам человека.

— Пошел ты, Кинг. — Ксандер бросает ему.

— Подожди. — Эльза встает с колен Эйдена, хотя он не хочет ее отпускать. Она подходит ко мне через несколько шагов. — Я думала, что мы проведем время вместе сегодня. Думала мы посмотрим с тобой К-драмы?

— Это первый раз, когда ты не назвала их мыльными операми. — я ухмыляюсь.

— Знаешь, как говорят, это требует практики. — она делает паузу. — Ну что? Мы устроим девичник?

— Я голосую против, — говорит Эйден.

— Я тоже. — Ксандер прижимает меня к себе. — Позже.

Мы с Эльзой обмениваемся извиняющимся взглядом, прежде чем Ксандер практически уводит меня за собой из дома Эйдена.

Как только мы выходим на улицу, он снимает свою куртку и набрасывает ее мне на плечи, удовлетворенно кивая, когда она поглощает меня.

— Теперь тебе не будет холодно. — я ударяю его по плечу. — Ой. Для чего это было, Грин?

— Что все это значит? Это должна была быть ночь с друзьями.

— Друзей переоценивают.

— Теперь ты ведешь себя цинично.

Он обнимает меня за талию и прижимается своим лбом к моему.

— Я просто хочу побыть с тобой, Грин. Только не с ними. Я ненавижу все, что отвлекает меня от тебя.

Черт.

Как я могу злиться после того, как он говорит такие вещи? Кроме того, это был всего лишь предлог. Огромная часть меня тоже хочет провести с ним время наедине.

Он ухмыляется.

— Ты только что простила меня, не так ли?

— Не будь таким самодовольным.

— Только, если я смогу наполнить тебя. — он касается своим носом моего. — Я же говорил, что меня нетрудно удовлетворить.

— Ты такой настойчивый и раздражающий по этому поводу.

— Раздражающий, да. Почему это новость? Ты всегда называла меня раздражающим, когда мы были детьми. Но, — он поднимает палец, — Ты всегда возвращалась ко мне.

— Да.

— Потому что ты не можешь устоять передо мной.

— Перестань быть таким высокомерным, или я тебя ударю.

— Давай, Грин. Высокомерие это своего рода мой имидж.

— Даже со мной?

— Особенно с тобой. Что, если ты бросишь меня после того, как я сброшу образ?

— Этого не произойдет. Кроме того, ты всегда был высокомерным, гордой задницей.

И, вероятно, именно поэтому он отказывается от помощи Льюиса по поводу зависимости. Он не хочет казаться слабым перед кем-то, кто, по его мнению, разрушил его жизнь много лет назад.

— Гордой задницей, говоришь?

— Самым худшим, — шучу я.

— Ты видела моих друзей? Уверен, что набрал низкий балл по шкале мудаков по сравнению с ними.

— Ро опережает.

— Ронан. Его зовут Ронан. И поверь мне, он не тот, кем кажется. Ему нравится думать, что он Швейцария, когда на самом деле он империалистическая держава.

— Серьезно?

— В конце концов, он Смерть.

— А ты Война.

— Легко начать и трудно закончить. — он ухмыляется. — Запомни это, Грин. На самом деле, сделай так, чтобы это невозможно было закончить.

По какой-то причине мое сердце колотится так громко, что я на секунду перестаю дышать, смиряясь с его словами.

Невозможно было закончить.

Он не хочет, чтобы это заканчивалось.

— Тебе было нелегко начать, Ксан.

— Да. Ты всегда фантазировала обо мне, не забыла?

— И ты обо мне.

— Виновен по всем пунктам обвинения.

— Подожди, что Эйден имел в виду, говоря, что ты выиграл дело в суде по правам человека?

Он поджимает губы, но продолжает молчать.

— Что это?

— Ничего.

— Скажи.

— Нет.

Я тыкаю его в бок.

— Ксандер Эдвард Найт, с каких это пор ты что-то от меня скрываешь?

Его губы шевелятся в хитрой ухмылке.

— Мне нравится, когда ты называешь меня полным именем. У тебя горячий голос.

— Ты не сменишь тему.

— Властительница. Хмм. А теперь я хочу выебать это из тебя.

— Ксан! Перестань уклоняться и скажи.

— Хорошо. Эйден ведет себя как обычный ублюдок.

— По какой причине?

— Он знал, что я девственник, и никогда не позволял мне смириться с этим.

Я разражаюсь смехом.

— Значит, он называл это делом о правах человека?

— Перестань смеяться. — он хмурится, притягивая меня ближе к себе.

— Извини, я не могу. Это так забавно. — я пытаюсь сдержаться, но все равно смеюсь.

— Давай посмотрим, будешь ли ты смеяться, когда я буду трахать тебя до тех пор, пока ты не сможешь двигаться.

Мои бедра напрягаются от этого обещания, но я произношу.

— Вернулись к высокомерию, а?

— Я все еще тебе нравлюсь.

— Возможно.

Я притворяюсь, что смотрю в другое место.

Он сжимает мой подбородок большим и указательным пальцами, заставляя меня посмотреть в эти глаза, которые настолько глубоки, что иногда кажется, что я никогда не найду выхода из них.

— Скажи это, Грин.

В его тоне слышатся определенная резкость, словно он переведет все на другой уровень, если я не подчинюсь. Я вырываюсь из его хватки и бегу по улице к нашим домам, крича позади:

— Поймай меня, и я скажу тебе.

Может, я и не спортсменка, но я всегда неплохо бегала, я имею в виду достаточно прилично, чтобы убежать от него и добраться до дома, прежде чем он поймает меня.

Я задыхаюсь всего через несколько секунд. Слава Богу, расстояние невелико. Мои волосы прилипли к вискам, а одежда к спине.

Но я уже у своей входной двери. Я...

Сильные руки обхватывают меня сзади и отрывают от земли. Я визжу, когда его тепло и аромат мяты окутывают меня.

— Поймал, Грин. — он покусывает меня за ухо. — Ты действительно думала, что сможешь убежать от меня?

— Ай, — я пытаюсь высвободиться.

— Не будь злой неудачницей. Заплати.

— Хорошо. Отпусти меня.

Он делает это, но продолжает обнимать меня, как будто не верит, что я не попытаюсь снова убежать.

Пока я тяжело дышу, его грудь едва поднимается и опускается от усилия.

— Ты робот? — спрашиваю я.

— Нам нужно поработать над твоей выносливостью. — он треплет мои волосы. — Но сначала оплата.

Я хватаю его за футболку, встаю на цыпочки и целую. Просто чмокаю, прежде чем отстранюсь.

— Это закуска, верно? — он проводит указательным пальцем по губам, и я заворожена этим чувственным движением.

Определенно закуска, учитывая, что все, о чем я сейчас могу думать, это целовать его в губы до утра.

— Пойдем ко мне домой, — говорит он. — Отца какое-то время не будет.

Я складываю руки на груди.

— Сначала верни мне мою вещь.

— Твою вещь?

— Мой браслет. — я протягиваю руку. — Верни его.

Я думала, что потеряла его где-то в ту ночь, когда меня доставили в больницу, но он не нашёлся в моих личных вещах. Есть только один вариант, куда он делся.

Ксандер приподнимает бровь.

— А я-то думал, ты забыла.

Никогда. В конце концов, он был со мной в течение семи лет.

Он лезет в карман джинсов и достает браслет. Он чистый, не пропитан кровью, как в последний раз, когда я видела его.

Я так рада, что он чист. Кровь это не то, что я хочу видеть в течение некоторого времени.

Ксандер берет мое покрытое шрамами запястье в свои. Хотя мне сняли швы, они все еще уродливы с длинными отметинами. Он подносит его к лицу и прикасается губами. Мое сердце трепещет, и требуется усилие, чтобы дышать.

Я в ужасе каждый раз, когда он делает что-то подобное.

Затем он застегивает браслет на моем запястье.

— Никогда не снимай его.

Я киваю.

Он лезет в другой карман и достает пачку М&М, роется в ней и подносит зеленую к губам.

— Открой.

— Я могу сама. — я пытаюсь выхватить, но он поднимает высоко над моей головой. — Ой. Ты несправедлив.

— Мы можем стоять здесь всю ночь, или ты можешь открыть рот.

Я фыркаю, но позволяю своим губам раскрыться. В тот момент, когда он кладет M&M, я облизываю его пальцы, отчего его глаза темнеют. Глаза Ксандера сверкают каждый раз, когда я провожу языком по его коже.

— Ты убиваешь меня, Грин.

— Мммм. — я выхватываю у него пачку, достаю синий М&М и кладу ему в рот. — У меня тоже есть один.

Пока я касаюсь губами его пальцев, Ксандер заглатывает мои в свой горячий рот, облизывая их языком. Вспышка желания охватывает меня, и требуется силы, чтобы говорить полунормальным тоном.

— Ты никогда не говорил мне о своем любимом вкусе.

Он бормочет сквозь мои пальцы:

— Ты.

Боже..

Если он продолжит говорить подобные вещи, я наброшусь на него.