- А-ха-ха-ха-ха-ха! - беспардонный смех вырвался из моих уст. Я смотрел на Катю, изучал её лицо и бешено хохотал. Прямо как Паниковский, когда тот смотрел на гири. Я смеялся, бил себя по коленям и не мог остановиться. Картина перед моими глаза была просто прекрасна. Она была восхитительна.

За моей спиной кто-то смешно хрюкнул. Я не мог рассмотреть хрюкальщика, потому что сложился пополам. А когда разогнулся, Катино лицо перестало демонстрировать вселенский шок. Оно стало таким, какое я уже видел - злым и мстительным.

- Хрясь! - в мою ржущую морду прилетела ладошка. Но она смогла лишь немного притушить смех. Я даже не обиделся.

Не увидев ожидаемой реакции, Катя произнесла несколько довольно грубых слов, которые можно не только назвать непечатными, но и ударом ниже пояса. Затем развернулась и покинула сцену под тихое хихиканье зрителей.

Я утёр выступившие слёзы, когда от Кати остался только запах. Заметил рядом Ивана, который скривил мордашку в кисло-сладенькой ухмылке и прокряхтел по-стариковски:

- Эх, молодёжь...

Я обернулся, увидел недовольные взгляды Олеси и Стаси. Затем увидел хихикающих Олега и Серёгу. Втихаря они чокнулись, словно стали свидетелями обалденного тоста, и выпили залпом. А затем я получил шлепок по плечу от Андрюхи:

- Ну всё, - уверенно сказал он. - Началась "Санта-Барбара".

И с ним было сложно не согласиться.