Пролог

— Привет, папочка, — обычно ясный голос Кайли был тусклым и хриплым от эмоций.

Даже в свои восемнадцать лет рядом с ним она до сих пор чувствовала себя маленькой девочкой.

— Дарла в конце концов вышвырнула меня из дома… Один из её друзей стал уделять мне слишком много внимания.

Кайли закатила глаза, и крупные слёзы потекли по её щекам. Ругая себя за слабость, она вытерла лицо тыльной стороной ладони.

— Не понимаю, зачем она тратит на них своё время. Ведь никто и никогда не сравнится с тобой, — игнорируя тупую боль в груди, фыркнула девушка. — Может, мне стоит написать об этом песню?

У неё были важные новости, поэтому Кайли заговорила быстрее:

— Кстати, о песнях. Я собираюсь в Нэшвилл, как мы и договаривались. — И хотя поблизости не было ни души, она понизила голос до шёпота: — Обещаю, ты будешь мной гордиться.

Сделав несколько глубоких вдохов и дождавшись, когда высохнут слёзы, она наклонилась ниже, чтобы провести рукой по буквам своей фамилии, написанным на временной табличке.

— Скоро у тебя будет настоящее надгробие, клянусь. Чего бы мне это ни стоило. Мы поставим такое же красивое — мраморное — как у мамы. Может, выгравировать на нём гитару? Как тебе идея?

Её плечи сотрясали рыдания, вызванные знакомым чувством пустоты и боли, которые запульсировали внутри, когда в ответ она вновь услышала лишь тишину.

Ей так много хотелось ему рассказать. Столько всего она не успела произнести вслух, прежде чем стало слишком поздно. Но слова застревали в горле болезненным комом точно так же, как и в её ночных кошмарах — тех самых, где она выходила на сцену и не могла вспомнить ни строчки из своих песен.

Вдалеке просигналили. Её ждало такси. Пора уходить. Поэтому она произнесла то, что не смогла сказать ему в их последнюю встречу:

— Прощай, папочка.