Глава 13

Грейс, капитан «Пайперс», выкрикнула что есть силы:

— Мы собираемся выиграть или мы собираемся выиграть?

Казалось, энергия в нашем круге была осязаемой… более чем осязаемой. Она вошла прямо в мои кости, в самый центр меня. Каждая из нас испытывала предвкушение, радость, нетерпение и даже немного агрессии — энергия, исходящая от нашей команды, делала нас сильнее.

В вечер нашей первой игры регулярного чемпионата в воздухе витала жажда крови.

Месяцы тренировок и годы игр привели каждого члена «Пайперс» к этой точке. Мы хотели победить и нуждались в победе. Первая игра была всегда очень важна, это давало понять, как каждая команда настроена на сезон.

Мне это нравилось. Это были бесконечные возможности, вероятности и шанс начать все сначала, независимо от того, как прошел наш прошлый сезон. Я обожала это. Знание, что пришли мои родители, Марк, Саймон и несколько друзей, которые прошли со мной длинный путь, только заряжало меня еще больше. Это касалось не только меня, но и всех остальных. Мои родители, которые так усердно трудились, чтобы провести меня через молодежные лиги, команды, клубы, лагерь за лагерем, молодежные национальные команды, колледж, Женскую лигу. Марк и Саймон были со мной с тех пор, как я была маленьким ребенком, приходившая с Эриком, которого они любили дразнить и прививали ему ужасные привычки. Например, толкаться локтями и ставить подножки. Они играли со мной почти так же часто, как Эрик.

Я жаждала победы, все мы.

Этот старт был важен для всех моих товарищей по команде. Это настоящая любовь. Идеальный момент.

Из-за того, как все выкрикивали «Мы победим!!!», я понимала, что не только я чувствовала эту энергию глубоко внутри себя.

Наши руки были сцеплены, и мы обнимали друг друга, каждая девушка, дожившая до этого момента, кричала «Пайперс» во все горло.

Мы выиграли.

— Это была упорная игра…

Это было преуменьшение. Мы почти упустили победу.

— …но мы сделали это, дамы. Не принимайте это как должное…

Мы стояли вместе, вспотевшие и измученные. Я стукнулась руками с Женевьевой, стоящей рядом со мной, которая забила победный гол в последние пять минут игры. Она улыбнулась мне огромной взволнованной улыбкой, на которую я искренне ответила.

Тяжелая влажная рука обняла меня за шею, что можно было бы считать удушающим захватом, если бы это был кто-нибудь другой, а не Харлоу. Она просто так меня обняла. Она прижалась губами к моему виску, говоря тихо и возбужденно:

— Мы, черт возьми, сделали это, Салли.

Я обняла ее за спину и крепко сжала, кивнув ей с улыбкой на лице.

— Конечно, сделали, — прошептала я в ответ, волнение и адреналин все еще пульсировали в моих венах.

Гарднер продолжил свой монолог об установлении стандарта на оставшуюся часть сезона и упомянул несколько вещей, над которыми нам нужно было поработать. Наконец, через несколько минут, он поднял руку, чтобы мы все попытались ее достать, и сказал:

— Я пойду отпраздновать сегодня вечером. Кто идет?

Я не собиралась. Моя семья была в городе, и по традиции я праздновала с ними и остальной частью банды. Я только что закончила сжигать сотни и сотни калорий во время игры, так что могла представить себя с разумным количеством мексиканской еды и пятью литрами воды. Дженни ехала с нами, как она обычно и делала после открытия сезона.

Несколько сотрудников радостно закричали и заявили, что пойдут с ним.

Я закончила переодеваться в раздевалке и встретилась с Дженни на улице, чтобы мы могли присоединиться к моей семье. Гарднер и его небольшая группа опередили нас, тоже направляясь к стоянке. Я не могла не заметить, что Култи с ними не было.

Когда мы пересекли двойные двери, я заметила черную «Ауди», стоящую у тротуара с заведенным мотором. Затем я заметила толпу людей рядом с машиной, одетых в различные варианты униформы Рейнера Култи. Я наблюдала так долго, как только могла, любопытствуя, выйдет ли Немец или нет. К тому времени, как я села в машину и выехала с парковки, ничего не изменилось. Я заметила джип Гарднера, выезжающий со стоянки впереди меня.

Но черная «Ауди» по-прежнему не двигалась, как и люди, толпившиеся возле нее.

Через несколько дней я услышала:

— Двадцать третья! — и мне захотелось стукнуться головой о воображаемую дверь. Сколько раз за последние полтора часа он выкрикивал мой номер? Лучшим предположением будет где-то между дюжиной и двадцатью. Любое число больше двух, я считала «слишком часто».

Мне захотелось врезать ему по яйцам. Чувство сожаления, которое я испытывала к нему из-за того, что он не играл два года, или из-за того, что бедняга не мог дойти до своей машины после игры, не будучи окруженным фанатами, в тот момент не имело никакого значения. Даже совсем чуть-чуть.

Терпение, Сал. Терпение.

Я быстро подошла к нему и откинула голову назад, игнорируя тот факт, что три недели назад я не была в состоянии выговорить рядом с ним простого предложения.

— Да?

— Разве тебе не нужно сделать несколько упражнений?

— Нет. — Прошло, наверное, секунд двадцать с тех пор, как я закончила упражнения, и он выкрикнул мой номер. — Я жду остальных, чтобы начать разминку. — Я показала большим пальцем на остальных позади меня.

Он медленно моргнул, очень похоже на ленивую ящерицу. Не сводя с меня глаз, казалось, целую минуту, он, наконец, понизил голос и спросил:

— Не хочешь поиграть сегодня?

О-о-ох.

Я почувствовала себя так, словно на меня были направлены все прожекторы стадиона и дюжина камер. Мне пришлось бороться с желанием оглянуться и убедиться, что меня не разыгрывают. От нервного напряжения мышцы ног пульсировали и покалывали.

— Я не могу? — Я сказала это так, словно это был вопрос, и увидела его растерянный взгляд. — На днях ты чуть не убил меня. Может быть, в эти выходные?

Он сразу ответил.

— Хорошо. — Это было разочарование в его глазах?

О, черт. Думаю, именно оно.

Я наблюдала за выражением его лица, когда предложила:

— У меня есть несколько друзей, которые играют в любительский софтбол. Они все довольно хороши, и иногда я играю с ними. Сегодня у них игра. Мы могли бы пойти.

Немец моргнул, глядя на меня.

— В моем контракте говорится, что я не могу играть в футбол в команде, но в нем ничего не говорится о других видах спорта, — объяснила я.

Култи, казалось, обдумывал эту мысль в течение минуты, и я была почти уверена, что он собирается сказать мне, что это дурацкая идея, но внезапно он кивнул.

— Хорошо. Напиши мне адрес и время.

Это происходит на самом деле?

— У меня нет номера твоего телефона, — почти прохрипела я.

— Дай мне свой. — Через долю секунды он вытащил из кармана телефон и протянул мне. Я набрала свой номер. Он нажал кнопку вызова и еще одно долгое мгновение спустя кивнул. — Теперь у тебя есть номер.

Только много позже до меня дошло, что именно он сказал и что это подразумевало.

Во-первых, у меня был номер телефона Рейнера Култи.

И я собиралась написать ему, это два.

Но три, это то, что, похоже, действительно тронуло мое сердце — он спросил, не хочу ли я поиграть с ним. Он попросил меня сыграть. С ним.

Вместо этого он пойдет играть в софтбол со мной и несколькими моими друзьями. Ха.

Семь вечера в «Херши-парке». Я подожду тебя у здания туалета возле парковки.

Я еще раз проверила телефон, чтобы убедиться, что сообщение действительно ему пришло. Затем снова проверила телефон, чтобы убедиться, что не пропустила ответное сообщение.

И нет, не пропустила.

С битой, перчаткой в одной руке и бутылкой воды подмышкой, я другой рукой теребила повязку на голове. Я случайно выхватила из бардачка слишком тугую, которая плотно прилегала к ушам, и это вызывало у меня легкую клаустрофобию. Я еще немного повозилась с ней, оглядывая почти полную парковку. Было уже пять минут восьмого, а Култи все еще не появлялся.

Затем осознание происходящего снова ударило меня с той же силой, что и в первый раз — Култи придет играть в софтбол, только после того, как он спросил, не хочу ли я поиграть с ним в футбол. Почему он никого не попросил поиграть с ним?

Ну, я была, наверное, самым агрессивным нападающим в команде, так что у нас было что-то общее. Харлоу не в счет, потому что… она ведь защитница, верно? Я самая быстрая. Я не пыталась тешить свою гордость, это факт. Так что действительно, с кем еще ему играть? Мой стиль был ближе всего к его, и он был рад победить меня в первый раз.

Вот так.

Ничего страшного.

Я была очевидным выбором.

К тому же, может быть, он просил еще кого-то? Я сомневалась в этом, но никогда нельзя знать наверняка.

Возможно, прошла еще минута, и я снова с тревогой оглядела стоянку. Я нервничала. Почему я нервничала?

Ради комфорта Култи я уже решила никому не говорить, кто он. Я не была уверена, как они все отреагируют, особенно Марк и Саймон, или даже если они позволят ему играть, я не хотела, чтобы он с самого начала чувствовал себя будто под микроскопом. Я собиралась сказать им, что он мой друг, который недавно переехал в Хьюстон.

Я подумала, что это не было такой уж большой ложью.

Фары автомобиля осветили меня на долю секунды, прежде чем машина, въехав на стоянку, повернула и, наконец, заняла место на один ряд дальше от меня. Это был тот же невзрачный простой черный седан, который не привлек бы моего внимания, даже с эмблемой «Ауди» на нем.

Конечно, он был в «Ауди».

Я усмехнулась про себя, когда из задней двери высунулось длинное тело. Он захлопнул ее, прежде чем обойти машину и схватить сумку из открытого багажника. Его высокое стройное тело казалось еще более внушительным без командной футболки или поло. Изящные линии мышц на его плечах и руках появились с тех пор, как он бросил заниматься футболом на постоянной основе, они были идеально видны в тени заходящего солнца. На что я действительно обратила внимание, так это на широкую повязку, похожую на мою, приминавшую его короткие волосы, и из-за которой он был похож на другого человека. Не похож на себя вообще. Если вы точно не знали, на кого смотрите. Длина его волос, крупная фигура и щетина на лице создавали отличную маскировку.