Глава 21

Следующие две недели прошли нормально. Тренировки проходили хорошо, Харлоу и Дженни наконец-то вернулись со своих игр с национальной командой, и «Пайперс» выиграли еще две игры в сезоне. Я работала, занималась спортом, и Култи приходил почти каждый вечер. Мы смотрели телевизор или злились друг на друга, играя в «Уно» или покер, в который он научил меня играть. Пару раз он появлялся, когда я собиралась заняться йогой. Он помогал мне передвинуть диван и занимался вместе со мной.

Все было прекрасно, весело и легко.

Я любила рутину и знала, чего мне ожидать большую часть времени.

Во всем этом существовало только два недостатка, и оба они относились к девушкам.

Девушки в «Пайперс» странно смотрели на меня и перешептывались, когда думали, что я не слышу. Иногда мне требовались все мои силы, чтобы не обращать на них внимания, а иногда я просто улыбалась им и напоминала себе, что могу спокойно спать по ночам, зная, что не сделала ничего такого, чего стоило бы стыдиться. Некоторые дни проходили легче, чем другие, но пока мы продолжали хорошо играть вместе, как команда, я смирилась и держала свой большой рот закрытым. С другой стороны, у Харлоу не было никаких проблем с тем, чтобы сказать младшим девочкам заняться своими делами и сосредоточиться на футболе, а не распространять сплетни. Она сделала это, ни разу не спросив меня о том, что происходит между мной и Култи.

Электронные письма снова начали приходить. Все началось с одного-двух посланий от поклонниц Немца, но вскоре дошло до трех-четырех. К тому времени, как начали распространяться фотографии, сделанные моим отцом за ужином, сообщения стали настолько частыми, что я перестала читать электронные письма от людей, которых не знала.

Я никому ничего не сказала. Я не хотела рассказывать. Чем меньше внимания они будут уделять мне и Култи, тем лучше.

— Черт возьми.

Я обернулась, чтобы посмотреть, из-за чего это учительница шестого класса сказала «черт возьми», и застыла.

Серьезно, я застыла.

— Черт возьми, — повторила я те же самые слова, что только что сорвались с губ другой женщины.

Это был Немец, идущий через поле средней школы, что было бы чем-то невероятным, если бы я уже не привыкла видеть его все время. Но рядом с ним шли двое мужчин. Один тоже был немцем, которого я видела много раз в детстве, а другой — испанец, которого я встречала раньше, и который снялся в рекламе одеколона, что часто шла по телевизору.

Они какали. Они все какали. Все до единого.

Я глубоко вздохнула и посмотрела на четырех учителей, которые вызвались помочь с организацией футбольного лагеря в это субботнее утро. Примерно полчаса назад были поставлены две пары маленьких ворот для двадцати детей, которые предварительно зарегистрировались на занятия.

Боже милостивый, он привел этих людей и когда мы виделись в последний раз ни словом не обмолвился о том, что собирается сделать это. С другой стороны, никто из нас не упоминал о его предложении о помощи с тех пор, как мы впервые заговорили об этом две недели назад. Я не хотела, чтобы он чувствовал себя обязанным что-то делать.

И все же, он был здесь с друзьями. Не просто друзьями, а с этими друзьями.

Не было ни единого шанса, что я смогу воспринять это абсолютно спокойно. Култи не мог не заметить, что я в восторге. Судя по тому, как сжались его губы, когда он остановился всего в нескольких метрах от меня, не обращая внимания на двух учителей, стоящих рядом со мной, он знал все.

Я схватила его за предплечье, как только он оказался достаточно близко, и крепко сжала, надеясь, что он поймет все, что я чувствовала, все, что хотела сказать, но не могла. По крайней мере, в тот момент я ничего не смогла сказать.

— Привет, — выдавила я голосом, который звучал так же, как мой собственный, а не так, будто я была на грани того, чтобы выкакать маленького пони. — Спасибо, что пришли.

Немец склонил голову в знак приветствия.

Обратив свое внимание на других мужчин, я снова подумала про себя: какашки, какашки, какашки. К счастью, я справилась со своими эмоциями.

— Привет, Алехандро, — сказала я почти застенчиво.

Испанцу потребовалось несколько секунд, пока он смотрел на меня, прежде чем до него дошло, что мы знакомы.

— Саломея? — спросил он нерешительно. Честно говоря, я была удивлена, что он помнил мое имя. Я не сомневалась, что он встречал тысячу людей с тех пор, как мы виделись в последний раз, и не похоже, что мы были лучшими друзьями. Нашим спонсором была одна и та же компания спортивной одежды. Около двух лет назад у нас были запланированы фотосессии в одно и то же время.

— Рада снова тебя видеть, — сказала я, протягивая руку в знак приветствия.

Чего я не заметила, так это взгляда карих глаз, бегающего туда-сюда между мной и испанцем.

Алехандро быстро принял мою руку, позволив себе широко улыбнуться.

— Como estas? (исп. Как дела?).

Он перешел на испанский с мягким акцентом, который был мне немного чужд.

— Muy bien y usted? (исп. У меня хорошо, а у тебя?) — спросила я.

Прежде чем он успел ответить, вмешался другой голос.

— Hablo español tambien (исп. Я тоже говорю по-испански), — сказал он с более грубым акцентом, больше похожим на центрально-американский испанский, к которому я привыкла. Я улыбнулась ему.

— Привет. Приятно познакомиться, — поприветствовала я Франца Коха — десять лет назад он был одним из звездных игроков Лиги Европы. В свои сорок с небольшим он был капитаном сборной Германии. Если я правильно помню, он был чертовым зверем.

— Франц, — сказал мужчина, беря меня за руку. — Приятно познакомиться.

Я откашлялась, чтобы не хрипеть, и сумела улыбнуться.

— О, я знаю, кто вы. Я ваша большая поклонница. Большое спасибо, что пришли. — Я почесала щеку и сделала шаг в сторону. — Спасибо всем, что пришли. Я не знаю, что сказать.

К счастью, мой Немец был сосредоточен на том, зачем мы собрались, потому что сразу же сказал:

— Давай сделаем то, что ты планировала, но мы разделимся на две группы.

— Ладно. — Я кивнула. — Это сработает. Дети скоро будут здесь.

Улыбка засияла на моем лице, когда два неожиданных гостя кивнули в знак согласия. Они были здесь из-за моего лагеря.

— Вас это устраивает, ребята?

Они тут же согласились. Алехандро и Култи были в одной команде — я не упустила, как быстро мой Немец застолбил Испанца, а мы с Францем — в другой.

Это оказалось самым веселым, что я когда-либо видела в молодежном лагере.

Франц, у которого не было ни грамма эго и который понимал, что мы тут для развлечения, был ожившей мечтой, с которой хотелось бы работать любому. Отличный командный игрок и лидер, он свободно передавал мяч, дразнил детей своим сильным акцентом и даже некоторое время говорил, подражая Арнольду. На самом деле, он просто получал удовольствие, наставляя детей. Мы смеялись, ухмылялись, и на протяжении всей игры давали пять друг другу и детям.

На другой стороне поля я слышала, как Култи и Алехандро время от времени спорили друг с другом на испанском. Дети — в основном латиноамериканцы — смеялись над тем, что они говорили друг другу.

Самое главное, дети были в восторге.

Все знали Култи и Алехандро. Франц получил самые слабые аплодисменты, когда я его представляла, но он влюбил в себя мальчиков и девочек, которые хмурились, когда узнали, что застряли с нами, а не с двумя суперзвездами.

Это было потрясающе. Была ли я на седьмом небе? Абсолютно. К концу трехчасового занятия я чувствовала себя так, словно выиграла миллион долларов. Дети ушли еще более возбужденные, чем когда-либо, родители, которым пришлось стоять на краю поля, были в восторге от того, что происходило, и даже все учителя ухмылялись.

Я вскинула руку, и Франц дал мне пять, как только все дети и учителя-волонтеры сфотографировались с нами четырьмя.

— Большое спасибо, что пришли. Это действительно много значит для меня.

— Всегда пожалуйста. Мне было очень весело, — сказал он с искренней улыбкой.

Я протянула руку Алехандро.

— И тебе спасибо. Эти дети, — я не могла не улыбаться, — вы, ребята, сделали их день. Спасибо.

Испанец пожал мне руку.

— Не за что, Саломея. Мне было весело, хотя в следующий раз я предпочел бы быть в паре с тобой, — сказал он, склонив голову в сторону стоящего рядом Немца. — С ним было трудно.

— От него каждый день одни неприятности. — Я подошла к Култи, толкнув его руку плечом.

Я не пропустила ни шага, ни выражения его лица. Он наморщил лоб и искоса посмотрел на меня почти с отвращением.

Какого черта? Неужели он только что отошел от меня на шаг? Ладне-е-енько.

Мое бедное сердце заболело от того, как дерьмово я себя почувствовала из-за его действий. Ладно, все в порядке. Очевидно, поддразнивать его я могла только в те моменты, когда мы были наедине.

Я почувствовала, как улыбка на моем лице увяла на секунду, прежде чем я нацепила еще большую.

Что ж.

Это было неловко.

Я оглянулась на Франца и Алехандро, не зная, что делать, поскольку Култи вел себя странно.

— Спасибо, ребята, что пришли. Я ценю это больше, чем вы можете себе представить. Если я могу что-нибудь сделать для вас обоих, пожалуйста, дайте мне знать.

Яркая улыбка, которую я им подарила, была искренней. Я протянула руки, зная, что испанец, по крайней мере, обнимет меня. Он уже делал это.

Он не оставил меня в подвешенном состоянии. Немного влажный и потный Алехандро шагнул вперед и нежно обнял меня за плечи.

— Fue un placer ver te otra vez, linda (исп. Было приятно снова увидеть тебя, милая).

Я посмотрела на него, когда он начал отстраняться, и улыбнулась.

— И мне, — ответила я по-испански. — Еще раз спасибо.

Едва мы оторвались друг от друга, как Франц шагнул вперед и крепко обнял меня, приподняв над землей.

— Спасибо, что пригласили.

Он опустил меня, его руки широко раскинулись на моих плечах, когда он сделал шаг назад.