- Как только ворота будут открыты, Ваше Величество, отправьте своих конных лучников вперед, чтобы взять сторожку. Макрон, ты идешь, нет, бежишь с преторианцами за ними. Остальная часть когорты последует вслед за тобой.

- Мои ребята готовы и хотят идти, господин. После того, что случилось с Петиллием и остальными, мы не позволим ничему встать у нас на пути.

- Хорошо. - Катон в последний раз оглядел людей когорты, выстроившихся и ожидающих приказа к атаке. Затем он глубоко вздохнул и пустил свою лошадь легкой рысью, жестом приказав буцинатору и Нарсесу следовать за ним. Впереди был небольшой уклон, дорога приближалась к невысокой насыпи, на которой был построен город. Слева от города вдоль берега реки простиралась полоса орошаемых земель, а справа земля уступала место крутым холмам, поросшим редкими деревьями. Катон выпрямился и направил коня к сторожке.

- Сигнал буцины! - приказал он.

Буцинатор сплюнул в одну сторону, затем поднял мундштук и выдул три резкие ноты, сделал паузу и еще три ноты, как это было принято у тех, кто хотел провести переговоры. В пятидесяти шагах от закрытых ворот Катон остановился и приказал буцинатору опустить инструмент. На башне над сторожкой он увидел скопление лиц, смотревших на него сверху вниз. Затем один человек наклонился вперед, уперся руками о зубец башенки и обратился к ним.

- Он хочет знать, почему Рим нарушил границу царства Армении, - перевел Нарсес.

- Он парфянин?- спросил Катон.

- Судя по его акценту, я бы сказал, что да, трибун.

- Тогда скажи ему, что Рим требует знать, какое дело имеет парфянин в земле союзника Рима? Почему Парфия нарушила давнее соглашение между нашими империями о признании Армении римским протекторатом?

Ответ последовал мгновение спустя.

- Народ Армении потребовал помощи Парфии, чтобы избавиться от тирана Радамиста, - сказал он. - Армения больше не смотрит в сторону Рима. Он приказывает нам развернуть нашу колонну и маршировать обратно через границу.

Взгляд Катона метался между человеком на башне и воротами, которые оставались закрытыми. Его сердцебиение участилось. В любой момент ополченцы должны были распахнуть ворота... Но никаких признаков движения не было.

- Вы сдадите нам Лигею, - приказал он, пытаясь побудить ополченцев к действию. - Сдавайтесь немедленно. Если нам придется брать город силой, то никто не будет пощажен.

Пока Нарсес переводил, среди людей на башне возникло какое-то движение, а затем на стену вскочил человек и которого сильно толкнули в спину. Взмахнув руками, он пролетел небольшое расстояние, после чего веревка на его шее натянулась, и его тело забилось в судорогах, а затем повисло, раскачиваясь из стороны в сторону. Прошло мгновение, и Катон узнал лидера городского совета. Еще одна фигура оказалась на стене, перевалилась через парапет, упала и остановилась, ударившись о другое тело. На этом человеке был кожаный жилет и поножи, и Катон догадался, что это, должно быть, командир ополчения. Было ясно, что предательство лигейских посланников по отношению к парфянам было раскрыто каким-то пропарфянским элементом в городе, и предатели поплатились жизнью.

Парфянский офицер снова позвал.

- Он приказывает нам уходить, пока нас не постигла та же участь.

Катон на мгновение уставился на колышущиеся тела, затем ответил: - Я буду осаждать Лигею. У вас есть время, пока таран не коснется стены, чтобы сдаться. После этого ни одна жизнь не будет пощажена. Рим сказал свое слово.

Как только Нарсес перевел, Катон развернул своего коня, и трое мужчин галопом поскакали обратно к колонне. На лице Катона появилось выражение холодной решимости, и он стал строить свои планы по штурму города и сожжению его дотла, вместе с его жителями, до последнего живого существа. Начиная с оставшихся посланников.

- Я так понимаю, враг не в восторге от идеи сдачи?- Макрон поприветствовал своего командира.

- Нет. Но они будут. - Катон взглянул на лигейцев, стоявших под охраной неподалеку. Они следили за короткой беседой у ворот и были охвачены страхом.

- Ваше Величество, если вы не возражаете, я хотел бы использовать их, чтобы показать лигийцам, что бывает с теми, кто бросает вызов своему законному царю и Риму.

Радамист усмехнулся. - Конечно, трибун. Я буду рад увидеть, как их используют. Один из группы шагнул вперед, обхватив руками ноги Радамиста, и быстро заговорил. Царь с усмешкой отпихнул его. Катон с презрением посмотрел на пленников, прежде чем повернуться к Радамисту.

- Как вам будет угодно с ними расправиться, Ваше Величество?

Радамист подогнал свою лошадь к лигейцу и наклонился вперед, чтобы погладить его по голове, как будто выражал привязанность к верной гончей. Лигеец с надеждой поднял голову и неуверенно улыбнулся. Затем Радамист выпрямился.

- Мы должны вернуть их друзьям и семьям в городе. Как только вы установите своих онагры, вы сможете возвращать их по одной части за раз. Начнем с их голов.

*************