- Давайте, господин. Не мешкайте, - прохрипел Рутилий сквозь стиснутые зубы. Затем он зажал свободной рукой древко стрелы, пытаясь остановить поток крови.

Катон не смог подавить ухмылку. - Хороший ты человек, Рутилий. Побежали!

Они выбежали из луча света, вместе с остальными побежали в сторону оборонительного вала, чтобы оказаться вне прямой видимости лучников и пращников. Две стрелы вонзились в землю в стороне от Катона, и он пронесся еще на небольшое расстояние, прежде чем изменить направление, пытаясь сбить прицел любого парфянина, выбравшего его в качестве мишени. Он слышал, как тяжело дышит Рутилий, когда знаменосец бежал рядом с ним.

Впереди показались земляные укрепления, и Катон повернул влево, призывая Рутилия следовать за ним. Дойдя до угла вала, он замедлил шаг и обернулся, чтобы посмотреть назад. Стены и земля перед городом были освещены пылающими факелами, и он увидел, что на земле и по склону разбросано множество тел, мертвых и раненых. Большая часть крепостной стены лежала в руинах, и большинство защитников уже бросились обратно в Лигею, чтобы укрыться. Несколько храбрецов все еще стояли на ногах и пускали стрелы в сторону нападавших, а затем отступили. «Удовлетворительный результат», - решил Катон.

- А вот и ты, господин!

Повернувшись, он увидел Макрона, шагавшего к нему, едва различимого в отблесках жаровен внутри оборонительных валов. Центурион в восторге потирал руки. - Чертовски хорошая ночная работа! Сбили большую часть их стены с моей стороны. Убили и ранили, по меньшей мере, десяток ублюдков! Они больше не будут думать о ремонте, я уверен.

- Ты видел внутреннюю стену?

- Конечно. Но это нас надолго не задержит.

- Нет, но это будет стоить нам еще нескольких жизней наших человек, чтобы преодолеть ее.

Макрон весело пожал плечами.

- Для этого и существуют осады, господин… Попробуй теперь сказать мне, что эта схватка не вывела тебя из мрачного настроения.

Когда они смотрели в сторону города, из темноты, пошатываясь, вышел Рутилий. Кровь залила руку, которой он зажимал рану.

- Давай отнесем его в лагерь, - моментально сказал Катон и пошел вперед.

Знаменосец остановился и устало покачал головой, пытаясь встать по стойке смирно. - Я могу... справиться сам... господин.

- Глупости, парень. Вот, позволь мне...

Когда Катон протянул руку, знаменосца охватила дикая судорога. Его челюсти разжались, глаза широко раскрылись, затем ноги подкосились, и он опустился на колени. С одной стороны его шеи почти вертикально тянулось еще одно древко стрелы, а наконечник находился не менее чем в 15 сантиметрах от входного отверстия – причуда судьбы, поскольку парфянин пустил свою последнюю стрелу под большим углом, прежде чем повернуть к бегству. Катон сразу понял, что острие глубоко вонзилось в жизненно важные органы Рутилия, и рана была смертельной. Кровь пульсировала вокруг древка, и Рутилий ощупал его, издав слабый стон, и кровь из его губ брызнула на лицо Катона.

- Рутилий..., - начал, было, он, но ничего не мог сказать, что могло бы помочь.

Знаменосец вдруг схватил Катона за тунику и притянул к себе. Он сглотнул и попытался заговорить, но плевки и кровь забивали ему горло, и он отчаянно кашлял, пытаясь прочистить его, и шептал.

- Моя девушка… Там, в Риме … Она…, - Он снова подавился, и на этот раз звук сопровождался гортанным бульканьем, когда кровь заполнила его легкие, и он начал захлебываться. Рутилий отчаянно тряс головой, его руки сильно дрожали, а пальцы вцепились в ткань туники Катона. Катон обнял знаменосца, притянул его к себе и прошептал ему на ухо.

- Боги присмотрят за тобой в загробной жизни… Прощай, брат Рутилий.

Силы знаменосца неуклонно убывали, а потом он обмяк, его голова прислонилась к плечу Катона.

- Он ушел, парень, - мягко сказал Макрон. - Рутилий ушел.

Катон отстранил тело и осторожно положил его на землю, затем потянулся, чтобы закрыть глаза мужчины, после чего выпрямился и посмотрел в сторону Лигеи.

- Еще один, за которого нужно отомстить...

*************