— Ты представляешь, Нина, вдруг она раздумает уезжать? — прошептал Павел.

— Неужели это теперь сможет что-нибудь изменить? — Нина прижалась щекой к его руке. За окном раздался громкий ребячий крик.

— Что там? — спросила Нина.

— Ребята играют в снежки, — сказал Павел, подойдя к окну. — Представляешь, слепили огромную снежную бабу…

— На улице тепло? — перебила Нина.

— Да, опять оттепель!.. Уже вторая за эту зиму.

— Я люблю оттепель, — сказала Нина. — Это меня всегда поражало: зима, морозы, носа не высунешь… Не верится даже, что совсем недавно было лето, жара… И вдруг — капель, лужи, воробьи такие веселые!..

Павел подошел, сел прямо на постель, погладил Нину по щеке. Она закрыла глаза, и он, словно слепой, осторожно и нервно водил своими пальцами по ее губам, лбу, волосам, как будто запоминал на ощупь ее черты.

— Скажи, а я быстро научусь ходить на протезе? — спросила она.

— Думаю, быстро. Ты же сильная!

— Знаешь, когда я окончила школу и получила аттестат, дядя Триша повел меня в ресторан «Националь». Я впервые в жизни была в ресторане. Это, наверное, смешно… Все девчонки нашего класса давно уже ходили по ресторанам… Или врали, что ходили. И вот я обратила внимание на одну женщину. Она сидела с пожилым, очень большим мужчиной… Целый вечер они сидели и держали друг друга за руки. Они, по-моему, даже ничего не ели и не пили. Ее приглашали танцевать… Она улыбалась и качала головой. Знаешь, я тогда подумала, что это очень приятно — властвовать над мужчинами: улыбка — кивок — и они уходят. Потом другие подходят — и тот же результат. А потом… потом они встали, и я увидела, что у нее нет ноги. Я пришла домой и долго ревела.

— Не надо, Нина… Зачем ты об этом?

— Если бы мы встретились с тобой до… Ты понимаешь… Мы бы не были вместе… Я всегда представляла, что мой муж будет другим…

Павел почувствовал, как у него тоскливо сжалось сердце: он знал, что совсем не похож на киногероя. А Нина сейчас говорила о том, о чем он сам боялся думать; значит, ее несчастье сделало выбор, а не она?

Нина, будто угадывая его смятение и тоску, взяла его пальцы, поднесла к своим губам:

— Нет, нет, совсем не то, о чем ты подумал, Павел! И же вижу по твоим глазам… О другом я… Мне всегда казалось, что моим мужем будет человек резкий, громкий, стремительный… Ты ведь не такой?

— Да, я не такой, — кивнул Павел.

— Вот и хорошо, — с облегчением вздохнула Нина, — хорошо, что не такой.

— Тамара Савельевна, подождите!

Крупина обернулась. Сверху, перегнувшись через перила, ей кричала медсестра.

— Вас к телефону! Какой-то мужчина, очень просил разыскать…

Звонил Слава Кулагин. Сначала она не поняла, что ему нужно, но потом сообразила: Слава просит разрешения встретиться с ней.

Больше месяца она ничего не слышала о Кулагине-младшем и, если бы могла забыть о его визите и страшном известии, вероятней всего, совсем забыла бы о нем. Поэтому она удивилась себе самой, поняв вдруг, что рада слышать его голос.

— Что-нибудь стряслось, Слава? — спросила она.

— Нет, ничего, — ответил он, — просто я хочу с вами встретиться.

— Хорошо, в восемь вечера. Устраивает?

— Вполне… Где?

— Где хотите.

— Я могу подъехать к институту…

Попросив водителя подождать, Слава сунул ему в руку деньги и пошел по дорожке к главному корпусу. Крупина издали заметила его, помахала рукой. Он неуверенно двинулся ей навстречу, опасаясь встретить отца и машинально оглядываясь по сторонам.

— Здравствуйте, Слава. — Тамара протянула руку. — Хорошо, что вы позвонили. Где же ваш лимузин?

Слава растерянно оглянулся, но машины у ворот уже не было.

— Представляете, уехал! — сконфузился Слава.

— Он, очевидно, подумал, что придется везти какую-нибудь немощную старушку — медленно, осторожно… А у него, Слава, план! Знаете, это даже хорошо, что он укатил… Вечер-то какой!..

— Вы действительно не сердитесь? — спросил Слава.

— Господи! Да вы же совсем ребенок! С какой стати я должна на вас сердиться? Вам не хочется, Слава, побродить со мной по городу?

— Я думал, мы посидим где-нибудь, — уныло ответил Кулагин-младший. — Опять же, гонорар получил…

— Гонорар? — удивилась Тамара. — За что, если не секрет?

Они уже вышли из ворот и пошли по улице.

— Я работаю в газете, — ответил Слава.

— В какой?

— В «Смене».

— А, в молодежной, — кивнула Крупина, — зубастая газетка. Между прочим, недавно укусила вашего отца… Некий Бабушкин.

— Да, я помню, — буркнул Слава.

— Ехидный товарищ, — заметила Тамара.

— Кто? — Слава поднял голову.

— Да этот, Бабушкин… Кое в чем он, конечно, прав.

— Только кое в чем? — переспросил Слава.

— Да, — кивнула Крупина, — в той части, где касается технической оснащенности НИИ. А вот слова Кулагина он передернул. С точки зрения медика, профессор говорил верные вещи. И на Библию имел право сослаться.

Слава молчал.

— В Библии, Слава, есть любопытные мысли… Представляете, сколько веков назад люди уже подмечали характерные моменты… Но вам, кажется, скучно, Слава?!

— Нет, нет, — он изобразил некое подобие улыбки, — очень интересно. Я передам Бабушкину… А то он ходит по редакции гордый и неприступный: мол, в точку попал!

— Ну вот, — огорчилась Тамара, — теперь вы передергиваете мои слова!..

Мимо них с веселым шумом пронесся кортеж свадебных машин, украшенных сверкающими кольцами, лентами и воздушными шарами.

— Странно, — негромко произнесла Тамара, — девятый час вечера, а они все еще на машинах… И за стол не садились.

— Каждый по-своему свадьбу справляет. Одни за столом, а другие вот так — на заказных «Волгах» по улицам. У меня был приятель, который в день своей свадьбы «хвост» по начертательной геометрии сдавал. Они сидели с профессором в аудитории, а невеста — в полной форме — нервничала в коридоре. Профессор выглянул, ногами на нее затопал и прогнал. Не позволю, говорит, за двоечника замуж!.. Недостоин он такой невесты… Так и расстроилась свадьба.

Целый квартал они прошли молча, пока Крупина вдруг не спросила:

— А вы когда-нибудь стояли в подъезде с любимой девушкой, Слава?

— С любимой девушкой? — переспросил он. — Стоял… Даже целовался. Еще тогда, до отъезда.

— Кстати, вы ее видели после возвращения?

— Видел, — спокойно ответил Слава, — и даже катал коляску с ее сыном.

— А почему же вы расстались?

Он достал сигареты. Закурил.

— Кажется, вы говорили что-то о подъезде, Тамара? — произнес он, не отвечая на вопрос. — По-моему, вот этот подъезд самый подходящий. Прошу!

Они вошли в подъезд и встали у батареи, прижавшись к ней спиной. Тамара с любопытством поглядывала на неожиданного своего ухажера и молчала.

— Федор очень часто вспоминал о вас, Тамара, — вдруг сказал Слава.

— Не надо, — попросила Крупина.

— Нет, надо, — жестко возразил Слава. — Вы спрашиваете меня, отчего да почему мы расстались с той девушкой? Разрешите и мне в свою очередь поинтересоваться, почему вы не были вместе с Гороховым?

— Что вы во всем этом можете понять? — прошептала Тамара. — Сколько вам лет?

— Больше, чем вы предполагаете! — вспыхнул Слава. — Не такой уж я несмышленыш, Тамара Савельевна! Это же гнуснейшая нелепость, когда люди, кому самой судьбой назначено быть вместе, разбегаются!.. А люди, которым нечего делать рядом, всю жизнь задевают друг друга локтями…

— Федор не захотел, чтобы мы были вместе, — тихо ответила Крупина, — Федор, а не я, Слава… Понимаете? Но я же прошу… не надо об этом.

— Хорошо, не буду.

Он насупился, угрюмо взглянул на Крупину:

— Идите домой, Тамара Савельевна, вам завтра рано вставать… И мне тоже! Боюсь я вас… Боюсь лишнего наговорить.

В сильнейшем изумлении она посмотрела на него: грубый тон, тяжелый, почти ненавидящий взгляд — Слава в этот момент был ей непонятен и даже пугал.