ГЛАВА 46

Король уехал в полночь. Я сделал все, что мог, мои дорогие, чтобы отговорить его. Я рассуждал, умолял, торговался. Я даже пригрозил вызвать стражу, чтобы заковать его в кандалы и бросить в темницу.

— В зеркальном мире нет силы, Кассиан, — сказал король Рендалл, — которая могла бы удержать отца от своего ребенка.

— Ваше величество, — начал я, но он покачал головой.

— Даже если ты запрешь меня, я все равно найду выход. Ты забываешь, что я сделал для раскрытия тайн этого замка больше, чем любой монарх до меня. Мой побег — лишь вопрос времени. Отпусти меня с любовью, любимый Кассиан, а не со злостью. Я знаю, где Вайолет. Я видел ее.

У меня упало сердце. Это был трюк. Я знал, что это уловка. Но от короны на голове у меня закружилась голова. Стражники стояли чуть поодаль, держа раскрытые кандалы в безвольно свисающих руках и отводя глаза. Я встал, стараясь казаться если не царственным, то, возможно, грозным, и прочистил горло.

— Мой король, — сказал я, кланяясь королю Рендаллу, — я считаю, что вас обманули. Для этого есть причина, ваше величество… совпадение. Захват вашего охотничьего отряда. Война. Исчезновение Вайолет. Избыток самозванцев. Это не может быть случайным совпадением. Я убежден, что мы…

Король поднял руку.

— Довольно, Кассиан. — Он не смотрел на меня. Он смотрел в зеркало. Зеркало! Как жаль, что я не повернулся прямо сейчас и не разбил его вдребезги кулаками! — Можешь арестовать меня, если хочешь. Ты можешь связать меня или благословить. Моя лошадь снаряжена, а провизия упакована. Я… — Он замолчал. — Я… не буду… — Король закрыл глаза и тяжело сглотнул, прижимая руку к сердцу, прежде чем продолжить. — Я не вернусь в этот замок без моей Вайолет. Нет, не могу.

С этими словами мой король накинул на голову и плечи изодранный плащ с капюшоном и вскочил на коня. Он поднял руки к стражникам у ворот, которые вопросительно посмотрели на меня.

— Да, — сказал я стражникам, и мой голос, как чертополох, застрял у меня в горле. — Отпустите его. — Когда король выехал в ночь, мое сердце разбилось вдребезги. Я стоял в дверях, наблюдая, как он исчезает в дымном хаосе, в который превратился наш город — теперь военный лагерь. Палатки опирались на другие палатки. Кузницы изрыгали дым, а импровизированные госпитали сотрясались от стонов раненых и криков тех, кто оплакивал своих погибших.

— Вернитесь! — крикнул я, хотя знал, что он меня не слышит, а если бы и услышал, то не обратил бы внимания. Король ушел, и я остался один.

После встречи с военным советом в последний раз я одобрил глупый, тупоголовый план устроить засаду в лагере Горного Короля. План настолько зависел от неизвестности и ложных надежд, что даже ребенок мог бы увидеть в нем глупость. Но у меня не было сил сопротивляться, мое положение среди них было в лучшем случае слабым, прежде чем я удалился в свои покои. Корона тяжело давила на мою голову, и плечи мои сгибались под тяжестью мира. Каждый раз, проходя мимо зеркала, я видел это лицо (эти сверкающие глаза и эта рептильная ухмылка!) И слышал его голос, вкрадывающийся в мои невольные уши.

ЭТО ТО, ЧЕГО ТЫ ВСЕГДА ХОТЕЛ.

ЭТО ТО, ЧЕГО ТЫ ЗАСЛУЖИВАЕШЬ.

КАК БЛАГОРОДНА НА ТЕБЕ КОРОНА! КАК ЦАРСТВЕННА! КАКАЯ РЕДКОСТЬ!

ПОСМОТРИ НА СЕБЯ!

Но я не стал смотреть. Я не доверял себе смотреть. Я был уверен, что это Ниббас. И Ниббас был прав. Я не хотел власти. Боги, простите меня!

К счастью, когда я приблизился к своей комнате (моей собственной комнате, большое спасибо — я не собирался оставаться в королевской комнате, хотя теперь у меня был ключ), каждое зеркало, мимо которого я проходил, было повернуто к стене. Я испытал такое облегчение, что даже не подумал удивиться.

Я открыл дверь. В комнате было темно и холодно. Свечи не горели. В камине не горел огонь.

— Закрой дверь, Кассиан, — донесся из темноты голос Вайолет. — Нам нужно многое обсудить.