— У нас есть жареная свиная вырезка и запеченный картофель, — сообщает Рэйчел. — И яблочный коблер на десерт.

— Пахнет вкусно. — Я опустил Гаррет на пол. — Пойду, переоденусь. — Наверху, в спальне, быстро надеваю джинсы и черную футболку. Мне нужно слиться с темнотой сегодня вечером, и черный, если что, отлично скроет кровь. Но на всякий случай я обязательно возьму с собой сменный комплект одежды.

Когда я спускаюсь вниз, стол на кухне уже накрыт. Мы обычно вместо столовой едим на кухне, так легче, Гаррет до сих пор все время пачкается. Сидя в своем высоком кресле, малыш сосредоточен на том, чтобы взять кусочки картошки пальцами и поднести их ко рту.

— Ужин выглядит чудесно, Рэйчел. — Я целую ее и подставляю стул, пока она садится.

— Надеюсь, тебе понравится. Свинина по новому рецепту.

Когда мы приступаем к ужину, я предупреждаю ее, что вечером мне нужно будет ненадолго вернуться в офис.

— Зачем? — Рэйчел протягивает руку и ловит чашку Гаррета, прежде чем тот бросает ее на пол.

— Завтра рано утром у меня встреча, и я не успел подготовить необходимые документы, прежде чем уехал домой.

— Ты должен был задержаться, мы могли бы поужинать позже.

— Могли бы, но тогда я не увиделся бы с Гарретом до того, как он ляжет спать.

Она улыбается.

— Так как долго тебя не будет?

— Вероятно, несколько часов.

Рэйчел снова улыбается и больше ни о чем меня не спрашивает. Мы заканчиваем наш ужин и едим десерт. Затем мы вместе уложили Гаррета в постель, и я ушел.

Объект моего задания будет в баре, в Нью-Хэйвене, так что мне придется немного проехаться. Направляясь туда, я притворяюсь, что я кто-то другой, а не тот мужчина, который только что поужинал со своей женой и ребенком. И я не знаю, кто я сейчас. Киллер? Гангстер? Я действительно не знаю. Джек сказал бы, что это моя темная сторона, так что могу с ним согласиться. Но я ненавижу эту сторону себя, и ничего этого не изменит. 

Я в районе города, находящегося недалеко от приюта для бездомных, где раньше работала Рэйчел. И чертовски рад, что ее там больше нет, хотя она все время говорит, что собирается туда вернуться, но это только разговоры.

Добравшись до бара, я огибаю стоянку и паркуюсь за мусорным контейнером. Организация предоставляет нам машины, когда дает задания. Я не особо люблю водить «мерседес», но машины этой марки оснащены пуленепробиваемыми стеклами для нашей безопасности и ящиком с оружием в багажнике. Так что выбора у меня нет.

Открыв багажник, отпираю отсек, достаю пистолет и прикрепляю к стволу глушитель. Затем беру еще один пистолет и кладу оба на дно багажника. Спрятав свое обручальное кольцо в карман, сминаю ткань рубашки, придавая той помятый и несвежий вид, затем захожу внутрь.

Бар переполнен, вечер понедельника и транслируют футбольный матч. Тут слишком шумно, посетители кричат ​​на телевизор и друг на друга, звенят пивные бутылки, когда официантки ставят те на столы. У бильярдного стола кулачный бой, но, похоже, это никого не волнует.

Я сажусь возле барной стойки и заказываю виски. Залпом выпив первую порцию, тут же заказываю следующую.

— Плохой день? — участливо спрашивает бармен. Это девушка с короткими черными волосами с рыжими прядками и пирсингом в носу и бровях.

— Да, — односложно отвечаю, бросая на стойку двадцатку. — Дай мне еще два.

Она улыбается и подмигивает, затем поворачивается ко мне спиной и наклоняется, чтобы достать бутылку виски. Целенаправленно направляет свою задницу в мою сторону, наклоняясь настолько, что я вижу ее красные стринги под очень короткой черной юбкой. Отвожу взгляд в сторону.

Парень рядом толкает меня под руку.

— В чем дело? Тебе не нравится ее горячая задница?

Я не смотрю на него, фокусируясь на телевизоре над нами.

— Она не в моем вкусе.

— Такая задница во вкусе любого.

Бармен возвращается с двумя стаканами виски, наклоняется над стойкой, выставляя передо мной свои груди.

— Не видела вас здесь раньше.

— Я в городе новенький, — бормочу, глотая виски.

— Откуда ты?

Лениво киваю в сторону телевизора.

— Я просто пытаюсь посмотреть игру.

Она медленно отступает, теряя ко мне интерес.

— Какого черта, чувак? — удивляется парень. — Эта девчонка дала бы тебе прямо на стойке. Ты видел, как она на тебя смотрела?

— Я говорил тебе, она не в моем вкусе.

— У тебя есть девушка? Или ты женат?

Я здесь не для того, чтобы вести великосветские беседы, а этот парень реально действует мне на нервы. Я наконец поворачиваюсь и смотрю на него.

— Нет. Просто она… — тут же умолкаю, понимая, что это он, тот, кто мне нужен. Он выглядит так же, как на фото. Лысая голова. Татуировка в виде дракона на правой руке. Это человек, которого я должен убить в течение получаса.

— Почему она не в твоем вкусе? — наседает он.

— Я не люблю пирсинг, — выпаливаю первое, что приходит в голову.

— Ты не знаешь, о чем говоришь. Пирсинг – это чертовски круто. Однажды я был с девушкой, которая… твою мать! — Он резко разворачивается, чтобы посмотреть, кто только что ударил его по плечу. Мужик около шести футов ростом, и у него двести - триста фунтов чистой мускулатуры. Он уходит, даже не осознавая, что на кого-то натолкнулся. Парень рядом со мной поворачивается обратно, пьет свое пиво, затем говорит: — Я бы выбил из него дерьмо, если бы только что не вышел из тюрьмы. Мой офицер по условно-досрочному освобождению тут же отправил бы мою задницу назад, если бы я подрался.

Если он так боится возвращаться в тюрьму, он может и не принять мое предложение. Но я должен хотя бы попытаться.

— Если ты хочешь убить этот шкаф, — говорю я, — тебе нужно что-то большее, чем свои кулаки.

— Да, ты прав. Но мой пистолет забрали копы при обыске.

— Так найди другой. — Я допиваю виски. Оно согревает меня, но я не чувствую себя даже слегка выпившим.

— Знаешь где? — Он не смотрит на меня, мы оба уставились в телевизор.

— На парковке у заднего входа, — отвечаю я. — Принимаю только наличные.

— Сколько?

— Пятьсот.

— Какой?

— Девять миллиметров. Совершенно новый.

— Двести. Это все, что у меня есть. Я могу заплатить остальное порошком.

Предполагаю, имеется ввиду кокаин.

— Встретимся через пять минут. — Я слезаю с табурета и иду на улицу. Остановившись у машины терпеливо жду, ни капли не нервничая. Почему я не нервничаю? Ощущение, будто я смотрю на себя со стороны.

Через пять минут он выходит через заднюю дверь. Увидев меня, подходит ближе.

— «Мерседес»? — ошарашенно спрашивает он. — Чем ты, черт подери, занимаешься?

— У тебя есть деньги или нет?

— Да. — Он начинает вынимать купюры из своих карманов. — Моя бывшая меня грохнет. Это деньги на алименты.

— Сколько у тебя детей? — Я не должен был спрашивать, это только все усложнит.

— Один. Девочка. — Он считает деньги и передает их мне.

Блять. Я лишаю его дочь отца.

Я могу это сделать. Я могу это сделать. Он не хороший отец. Он был в тюрьме. Он совершил преступление. Но и я тоже, и собираюсь сделать это снова! Так действительно ли я отличаюсь от человека, стоящего передо мной?

— Ты дашь мне пистолет, или как?

Будто очнувшись от своих мыслей, я вижу, что он на меня смотрит.

— Помнится, ты мне еще кое-что обещал.

—  Да, понял. — Парень наклоняется и вытаскивает из носка маленький пластиковый пакет.

Я должен это сделать, у меня нет выбора. Но это не я, а кто-то другой.

Это. Не. Я.

Парень протягивает мне пластиковый пакет, я кладу его в карман. Мне казалось, он попросит показать пистолет, прежде чем за него заплатит, но он этого не сделал, поэтому я молча открываю багажник, вытаскивая пистолет с глушителем. Все также, не издав ни звука, наставляю на него дуло.

— Эй, что за…

Он мгновенно оседает на землю. Дело сделано. Я выстрелил ему в грудь, прямо в сердце.

Бросив пистолет обратно в багажник, сажусь в машину и уезжаю. По пути достаю телефон «Дюнамис» и набираю код для уборщиков. Кто-то отвечает, и я оставляю адрес.

— Поторопитесь, — советую я тому, с кем разговариваю. — Люди выходят из бара, и кто-то может его найти. Тело за мусорным баком. — Вешаю трубку и прячу телефон в карман.

Проехав полчаса, я остановился на заправке и зашел в уборную, прихватив с собой кокаин. Спускаю его в унитаз, выкидываю полиэтиленовый пакет в мусор. На выходе сталкиваюсь с полицейским, придерживающим дверь, когда я выхожу.

Спокойно ему улыбаюсь.

— Спасибо, офицер.

Он кивает и заходит внутрь.

Выезжаю на дорогу, и через полчаса я уже дома. Припарковавшись в гараже, открываю багажник и складываю обратно оружие вместе с пачкой денег. Затем иду внутрь, прямо в ванную, чтобы помыть руки. Моя рубашка пропахла сигаретным дымом и пивом, я снимаю ее и запихиваю в стиральную машинку, но опасаюсь, что Рэйчел достанет ее и почувствует запах. В корзине для белья куча испачканной одежды Гаррета, и я добавляю ее к своей рубашке, насыпаю средство для стирки и запускаю машинку. Завтра я скажу ей, что пролил что-то на свою рубашку и должен был ее постирать.

Я дома уже десять минут, а Рэйчел, вероятно, спит, потому что в доме тихо и горит только свет над плитой. Поднимаюсь наверх и слышу, как лепечет Гаррет в своей комнате. Иду проверить его и замечаю, что он сбросил свое одеяло. Намереваюсь его прикрыть, но он видит меня и тянется ручками.

— Дада!

Я вынимаю сына из кроватки и прижимаю к своей груди. И вдруг, эмоции, которые я затолкал глубоко внутрь себя, вырвались на поверхность, нахлынули, как приливная волна, утопив меня в огромном чувстве вины. Я застрелил человека. Я убил его, и это была не самооборона. Это произошло не потому, что он направил пистолет на мою жену или моего ребенка. Я просто убил его. Должен был. Организация не дала мне выбора, и из-за меня умер человек.

Я смотрю на Гаррета, пытающегося уснуть на моем плече.

— Я не позволю им тебя забрать, — шепчу я, целуя его в макушку. — Я не позволю тебе стать таким, как я.

— Пирс? — в комнату заходит Рэйчел. — Все в порядке? — тихо спрашивает она.