ГЛАВА 19

— Тебе еще что-нибудь нужно, Чарльз? — У меня уже подготовлены мука, сахар и другие ингредиенты для выпечки печенья.

— Нет. Думаю, что все уже готово. — Он широко улыбается.

Мне нравится Чарльз, он хороший человек. Я познакомилась с ним много лет назад на мероприятии, которое он обслуживал. Еда была настолько вкусной, что я взяла его визитку и нанимала его для приготовления ужинов на нескольких благотворительных мероприятиях, в которых принимала участие. Он также организовал несколько вечеринок, я проводила здесь, в доме, последнюю вечеринку по случаю дня рождения Гаррета и три барбекю с соседями. Он так часто бывает в нашем доме, что почти стал членом семьи. Гаррет его обожает, потому что Чарльз может говорить с ним о спорте часами.

— Чарльз! — Гаррет бежит на кухню и с разбегу врезается в мужчину.

— Привет, Гаррет. — Чарльз смеется, приобнимая его за плечи. — Ты готов к игре?

— Да уж, гляди. — Он отступает, затем подпрыгивает и делает вид, будто закидывает мяч в корзину. — Ты видел, как высоко я прыгнул?

Чарльз улыбается.

— Это было здорово, так что продолжай практиковаться, и станешь играть как профессионал.

— Ты придешь на мою игру после Дня благодарения? Я не знаю, когда точно, но мама в курсе.

— Я должен проверить свой график, но, если мне не нужно будет работать, тогда да, обязательно приду.

— Детали я сообщу тебе чуть позже, — обещаю я Чарльзу.

Он кивает мне, затем снова смотрит на Гаррета.

— Эй, дружок, я тебе кое- что принес. — Чарльз протягивает ему бумажную коробку. — Они для твоей сегодняшней игры.

Гаррет открывает коробку, внутри дюжина сахарного печенья, украшенного так искусно, что оно похоже на баскетбольные мячи.

— Мама, смотри! — Гаррет с восторгом демонстрирует мне одно из печений.

— Спасибо, Чарльз, — от всей души благодарю я мужчину. — Очень мило с твоей стороны.

— Я готовил сахарное печенье для одного мероприятия, и у меня осталось немного теста. Я и подумал, что Гаррету может понравиться такой подарок.

— Он и мне нравится, — говорю я. — Люблю сахарное печенье. — Забираю коробку у Гаррета, кивая головой на лестницу. — Дорогой, иди наверх и возьми свою спортивную сумку. Нам пора идти.

Чарльз смотрит, как Гаррет убегает.

— Он такой хороший мальчик.

Я улыбаюсь.

— Да, так есть. А что ты делаешь на День Благодарения?

— Обычно еду к своему брату в Вермонт, но в этом году он уезжает, поэтому останусь здесь.

— Ты должен провести День Благодарения с нами.

— О нет, я не хочу испортить вам праздник.

— Ты ничего не испортишь, откуда такие мысли? Я всегда готовлю огромное количество еды, так что на всех хватит. Будут только Пирс, Гаррет, я и родители Пирса.

Чарльз обдумывает мое предложение.

— Но вы должны позволить мне помочь с ужином.

— Согласна. Хочешь заняться начинкой?

— Ну, я же повар, так что да.

Входит Пирс.

— Рэйчел, нам нужно идти, иначе мы опоздаем.

— Да, я просто жду Гаррета. Он наверху забирает свою спортивную сумку. — Я подхожу к мужу. — Чарльз присоединится к нам на ужин в День Благодарения.

Пирс улыбается Чарльзу.

— Это хорошо, я рад. — Тут он смотрит на меня. — Ты же предупредила его насчет моих родителей, верно?

Я виновато прикусила губу.

Пирс смеется еще громче и смотрит на Чарльза.

— Если бы ты сейчас встретил моих родителей, то мог бы передумать, особенно если поближе познакомишься с моим отцом.

Чарльз с усмешкой кивает.

— Я уверен, что все будет хорошо.

К нам присоединяется Гаррет, держа на плече свою спортивную сумку. - Я готов.

Мы идем на его баскетбольный матч, и когда возвращаемся домой, уже приехала Элеонора. Чарльз убирает на кухне, печенье уже в коробках и скоро за ним придет женщина, координирующая продажу выпечки. Я прощаюсь с Чарльзом, напоминаю про ужин и отдаю оговоренный гонорар за его работу.

После мы с Элеонорой обсуждаем наши дальнейшие действия. Раньше она никогда не оставалась в нашем доме на несколько дней. Мы с Пирсом обычно отводили Гаррета к ним, но на этот раз он пожелал остаться дома, поэтому она согласилась приехать.

— Сразу же звоните, если возникнут какие-либо вопросы, — говорю ей я. — Телефон выключать я не буду.

— У нас все будет хорошо, не так ли, Гаррет?

— Да, — обещает он, подходя ко мне.

Элеонора улыбается.

— Что ж, позволю вам попрощаться, а сама поднимусь наверх, распакую вещи.

Едва она ушла, как Гаррет тут же меня обнимает.

— Не уезжай.

В его голосе столько грусти, он так крепко обнимает меня, что я начинаю волноваться. Обычно он первым заканчивает наши объятия, но на этот раз все наоборот, мне приходится это сделать. — Разве ты не хочешь провести время со своей бабушкой?

— Да, но я не хочу, чтобы ты уезжала.

Я осторожно отступаю, чтобы видеть лицо Гаррета. Он нахмурился, а глаза мокрые. Я приседаю и беру его за руки. — Солнышко, что случилось? Почему ты так расстроился?

— Я не знаю. — Гаррет фыркает, и по его щеке бежит слеза. Он тут же вытирает ее тыльной стороной ладони и повторяет. — Я просто не хочу, чтобы ты уезжала.

— Поездка продлится всего пару дней. — Видя его таким печальным, я стараюсь не плакать, но мое сердце буквально разрывается.

— Почему папа не может поехать без тебя?

Я не могу сказать Гаррету истинную причину нашей с Пирсом поездки. Правда в том, что он мог бы поехать и один, но я поеду с ним, потому что на эту дату приходится наша годовщина свадьбы. Настоящей, а не той, что мы сыграли в марте по требованию его родителей. Гаррет знает только о ней, мы с Пирсом не говорили ему, что мы сбежали и поженились в Вегасе. Когда он станет старше, мы все расскажем, но сейчас он еще слишком молод, чтобы понять.

— Твоему папе придется посетить вечеринку, устроенную для одного сенатора, и он не захотел идти туда один. — Я вытираю слезу с щеки Гаррета. — С кем бы он тогда танцевал?

Гаррет пожимает плечами.

— Он мог бы просто пить кофе и разговаривать с людьми.

Я улыбаюсь в ответ на его слова. Уверена, что на этой вечеринке не будет кофе. Там не будет ничего, кроме алкоголя. На этих политических сборищах всегда много выпивки.

— Дорогой, я уже пообещала папе, что поеду с ним.

— Ты можешь передумать. — Он успокаивается, будто нашел выход и этой ситуации.

— Могу, но твой папа хочет, чтобы я был с ним рядом. И я обещаю тебе, время пролетит так быстро, что, прежде чем ты поймешь, что скучаешь по нам, мы уже будем дома. Затем отпразднуем День Благодарения, а в пятницу украшаем ель, как делаем каждый год. — Я улыбаюсь. — А в субботу мы втроем поедем на блины, а потом я отведу тебя в магазин, чтобы выбрать украшение. Может быть, днем еще посетим бассейн. Даже заставим пойти и Пирса.

Гаррет не улыбается в ответ. Он просто смотрит на меня, слезы текут по его лицу.

— Не уезжай, мама. Пожалуйста.

Мои собственные слезы начинают капать, поэтому я обнимаю его, чтобы он ничего не заметил.

— Солнышко, прекрати, это всего пара дней.

— Рэйчел, ты готова? — Появляется Пирс с нашим чемоданом.

Я отпустила Гаррета и встала. Пирс видит слезы на моем лице, а затем и на лице Гаррета.

— Что происходит? — в его голосе отчетливо слышится беспокойство.

— Гаррет не хочет, чтобы мы уезжали, — говорю я ему.

Пирс наклоняется к сыну.

— Почему ты не хочешь, чтобы мы уезжали?

Он хлюпает носом.

— Просто не хочу.

— Раньше ты был в порядке, когда нас не было дома.

Гаррет мотает головой.

— Нет, не был. Мне это не нравилось. Мне не нравится, когда вы уезжаете.

Пирс обнимает его.

— И мы не хотим тебя оставлять, но это мероприятие только для взрослых. Тебе там будет скучно, а дома, с бабушкой, гораздо веселее. Мы позвоним, как только доберемся. И завтра тебе обязательно позвоним. Несколько раз. И в понедельник тоже.

Слова Пирса не помогают, Гаррет смотрит на пол.

Когда он встает, я шепчу ему на ухо:

— Может, мне остаться?

Он шепчет в ответ.

— У нас же планы на юбилей.

Я снова смотрю на Гаррета.

— Солнышко, нам с твоим папой уже пора в аэропорт.

Гаррет грустно кивает, его глаза все еще устремлены в пол.

Я обнимаю его.

— Я люблю тебя, сладкий мой.

— Я тоже тебя люблю, мамочка, — тихо шепчет он дрожащим голосом.

Элеонора спускается вниз, и мы прощаемся с ней, затем направляемся к машине.

— Я не знаю, почему он так расстроен, — недоумеваю я, вытирая глаза салфеткой. Я проплакала весь путь до аэропорта.

— Он просто не привык, чтобы тебя не было рядом. Ты всегда с ним, и он скучает по тебе, если ты уходишь. — Пирс улыбается и берет меня за руку. — И я скучаю по тебе, когда тебя нет рядом.

Я всхлипываю.

— Надеюсь, что он будет в порядке.

— С ним все будет хорошо. Я попросил маму посмотреть с ним сегодня вечером фильм, а ты же в курсе, как он их обожает. Это отвлечет его от тоски.

— Да уж, я надеюсь, — делаю несколько вдохов, беру себя в руки и прекращаю плакать, когда мы приближаемся к аэропорту.

Во время полета я все еще с мысленно с Гарретом. Рейс до Вашингтона короткий, и как только мы приземляемся, я тут же ему звоню. Он сообщает, что Элеонора купила ему мороженое, и теперь смотрит с ним мультфильм. Голос Гаррета звучит веселее, мне становится немного легче.

На следующий день Пирс и я проводим в постели все утро, наслаждаясь друг другом.

— С юбилеем, — шепчет он, целуя меня.

— С юбилеем. — Я улыбаюсь и потягиваюсь на роскошных мягких простынях. Мое тело все еще находится в блаженном состоянии тепла и удовольствия после занятий любовью со своим мужем.

Он крепко обнимает меня, прижимая к себе.

— Я люблю тебя сильнее, чем двенадцать лет назад.

Я улыбаюсь и провожу пальцем по его груди.

— Ты когда-нибудь думал, что у нас не получится, поскольку мы встречались всего несколько месяцев до свадьбы?

— Никогда, я сразу почувствовал, что ты та самая, единственная для меня.

— Я почувствовала то же самое к тебе. — Я глубоко вздыхаю. — А теперь я счастливее, чем когда-либо.

Его губы касаются моего уха, и я слышу его глубокий голос:

— Могу поспорить, что смогу сделать тебя еще счастливее...

И он это делает.