Рэйчел чуть не умерла во время родов, и я был так напуган, что потеряю ее. Я умолял Бога не забирать ее у меня, но он не внял моим молитвам. Теперь она у него, он забрал ее. Но почему? Это наказание за все плохое, что я сделал? Если и так, то это несправедливо. Нечестно по отношению к моему сыну, ведь он не сделал ничего плохого. Он просто маленький мальчик, и ему нужна его мама.

Я крепко держу его, слегка покачивая, как в детстве. Он погружается в глубокий сон, и я несу его наверх в его комнату. Кладу на кровать, укрываю одеялом и целую в макушку.

Еще рано, и я не смог бы уснуть, даже если бы попытался, поэтому я просто спускаюсь вниз. Сев за кухонный стол, вспоминаю, когда мы его купили. Как раз незадолго до того, как сыграли свадьбу по требованию моих родителей.  Честно сказать, я переживал, что ее вообще не будет, что они передумают и все отменят. Хотя организация согласилась и даже запланировала это мероприятие, я все еще не верил до конца, что они позволят ей свершиться. Я думал, что это станет моим наказанием за тайный брак с Рэйчел. Думал, что они позволят мне поверить, что я мог бы получить ее, но потом они бы все переиграли, остановили свадьбу, и вынудили бы меня развестись.

Но этого не произошло. И я до сих пор не знаю, какое наказание меня ждет за женитьбу на Рэйчел.

Я потрясенно замер, а затем вскочил со стула. Это оно? Это мое наказание? Они сделали это с Рэйчел? Но они же не знали, что она будет в самолете! Решение было спонтанным, и никто не знал, кроме Вингейта и меня.

И «Дюнамис» не убьет сенатора. Зачем? Тот слишком ценен, поэтому они и планировали добиваться его переизбрания. Если бы они хотели убить Рэйчел, они бы выбрали другой путь. У них в запасе множество способов лишить людей жизни. Куда более простых и менее публичных.

Это не организация. Обычный несчастный случай. Ужасная трагическая авария.

Телефон снова звонит, и я испытываю желание разбить его о стену. Не хочу ни с кем разговаривать, но и не хочу, чтобы громкий звонок разбудил Гаррета.

Телефон продолжает звонить, и я поднимаю его, чтобы ответить.

— Кто это? — отрывисто кричу прямо в трубку.

— Это Джек. — Я слышу его тяжелое дыхание, он будто задыхается.

— Джек, почему ты звонишь мне домой? Ты же знаешь, мы не можем...

— Они уже знают. Или, по крайней мере, один из них точно. Кто-то нашел мой телефон, тот, с которого я тебе звонил. Он пропал, так что все очевиднее некуда.

Дерьмо, это плохо. Плохо для нас обоих.

— Я не могу сейчас думать еще и об этом. Рэйчел…

— Да, я знаю, — прерывает меня он. — Мне нужно встретиться с тобой. Прямо сейчас.

— Зачем? О чем ты говоришь?

— Это срочно, Пирс. Встретимся в 225.

Это номер, который мы присвоили одному месту, где могли бы встретиться и поговорить без опасений, что нас подслушают или увидят. Мы выбрали пару мест, присвоили им номера, поэтому, если бы нас прослушивали, то никогда бы не поняли, где мы с Джеком встречаемся. У нас есть в запасе пара мест, каждая с разным номером. Местоположение 225 в пяти милях отсюда. Весьма живописное местечко, где часто останавливаются и фотографируются туристы.

Значит Джек здесь, в Коннектикуте? Но он же только что был в округе Колумбия, на сборе средств для кампании Вингейта, и я знаю, что он так же присутствовал на его выступлении. Как он попал сюда так быстро? Должно быть, воспользовался личным самолетом.

— Пирс! Встретимся в 225. Выезжай прямо сейчас.

— Я не могу! Я не могу оставить Гаррета здесь одного, и я не могу взять его с собой. Он спит, Джек, и я не могу его разбудить. Он плакал часами, и ему нужно поспать.

— Мне срочно нужно поговорить с тобой, и разговор не может ждать. Просто оставь Гаррета, и приезжай ко мне.

— В связи с чем такая срочность?

— Я все скажу тебе, когда приедешь.

— Прямо сейчас я не могу, Джек. Я даже думать прямо сейчас не могу. Мы должны встретиться позже.

— Пирс, послушай меня, черт подери! Ситуация чертовски чрезвычайная! Я не шучу, так что садись в свою долбанную машину прямо сейчас и встреться со мной в 225! — Я никогда прежде не слышал, чтобы Джек так срывался.

Я мешкаю, прежде чем ответить, но все же соглашаюсь:

— Хорошо, но не долго. — Телефон молчит. — Джек? — Он повесил трубку.

Лучше этому разговору быть вопросом жизни или смерти, иначе я убью Джека собственными руками. Моя жена погибла, и он хочет встретиться? Сейчас? Что с ним не так?

Я иду наверх убедиться, что Гаррет спит. Так и есть, поэтому я спускаюсь вниз и иду к своей машине. Несусь с сумасшедшей скоростью по дороге, сворачиваю туда, где меня ждет Джек. Очень темно и плохо видно, но в свете фар я замечаю большой знак, предупреждающий туристов о живописном виде вокруг.

Автомобиль Джека припаркован прямо за указателем, спрятан за кустами, поэтому я почти его не вижу. Паркуюсь и выключаю двигатель. Подхожу к машине Джека, разъяренный тем, что он заставляет меня встретиться с ним в такое время.

Его окно опущено, и он коротко бросает:

— Садись.

Поднимает стекло, пока я обхожу машину, и сев на переднее сиденье, захлопываю дверь.

— О чем, черт возьми, ты хотел так срочно поговорить? Моя жена только что умерла! И ты думаешь, сейчас самое удачное время встретиться?

Джек поворачивается лицом ко мне.

— Просто послушай меня, Пирс. — Его голос все еще звучит так, словно он задыхается в панике. — Я должен тебе кое-что сказать. Нечто, что все изменит. Сегодня раньше я был с…

Вдруг он падает вперед, ударяясь головой о руль.

— Джек? — Я толкаю его обратно на сиденье.

Так темно, что я толком ничего не вижу, поэтому приходится включить верхний свет в машине. Я тут же замечаю дыру в стекле.

Пулевое отверстие.

В боковом окне.

Прямо рядом с головой Джека.

Я поворачиваю его лицом к себе и вижу кровь, стекающую по его щеке.

— Дерьмо! — быстро выключаю свет и пригибаюсь, предполагая, что будут еще выстрелы. Стрелок должен был меня заметить, несколько минут назад я вышел из машины. Он должен был видеть, как я шел сюда и садился в машину Джека.

У меня с собой нет оружия. Я уверен, что у Джека в багажнике есть, но я не могу выйти и достать его. Не сейчас. Не тогда, когда кто-то скрывается в кусты, намереваясь убить и меня.

Это может быть кто угодно. Наемник, или кто-то из врагов Джека. Один из членов «Дюнамис», который узнал, что мы с Джеком тайно общались. Ведь кто-то же нашел его телефон, и, если этот человек сказал остальным, они бы знали, что Джек не следовал их правилам. Но они не убивают из-за этого, не так ли? И они нуждаются в нем. Джек чрезвычайно ценен благодаря своим знаниям об оборудовании для наблюдения и разработках своей компании. Они не убили бы его только за то, что он разговаривал со мной по телефону.

Возможно, Джек сделал что-то еще, что их разозлило. Он мог предать их другим способом. Но как? Что он мог сделать, что они захотели его убить? Прямо здесь и сейчас?

Может он ничего не сделал, может быть, это мое наказание. Возможно оно наконец меня настигло. Организация знала, как сильно я любил и уважал Джека, поэтому они и его у меня забрали. Единственный человек, которому я мог доверять. Единственный человек, который знал обе стороны меня и все еще верил, что я хороший. Единственный человек, который дал мне надежду, что я когда-нибудь смогу выбраться из «Дюнамис» и не позволить им забрать своего сына.

Тело Джека вялое, откинутое на спинку сиденья.

— Джек? — я трясу его, надеясь каким-то чудом, что он жив, но понимаю, что это не так.

Он умер. Джек мертв.

Отодвигаю его пиджак в сторону и нахожу то, что искал. Пистолет в кобуре, прикрепленный к его поясу. Беру его и проверяю, чтобы убедиться, он заряжен. Закрыв глаза, вслушиваюсь в окружающие звуки. Шуршание деревьев или кустов. Ночь ветреная, и трудно отличить шелест листьев благодаря ветру от шелеста, издаваемого движениями человека.

Мой разум внезапно переключается на Гаррета. Как я мог оставить его одного дома? Что если он проснется и увидит, что меня нет? Он начнет паниковать и решит, что я ушел, как и его мать.

Я должен отсюда выбраться. Должен вернуться домой. Медленно открываю дверь, крепко держа пистолет в руке, готовый стрелять при малейшей опасности. Прислушиваюсь к любым шумам, но слышу только воющий ветер. Нужно бежать, в движущуюся мишень труднее попасть.

Я бросаюсь к своей машине, засовываю ключи в замок зажигания и запускаю двигатель. Выезжаю на дорогу, и вдавив педаль газа, еду домой. Удостоверившись, что за мной никто не следит, перевожу дух. На дороге никого нет, ни одной машины.

Когда я добираюсь до дома, то паркуюсь в гараже и запираю за собой дверь. Обхожу весь дом и проверяю, чтобы каждая дверь и окно тоже были заперты. Затем бегу в комнату Гаррета, и облегченно выдыхаю при виде того, что он все еще спит. Не хочу оставлять его одного, поэтому осторожно поднимаю его на руки и несу к себе в спальню. Ложусь рядом с ним, обнимая его, и целуя в висок.

— Все будет в порядке,— тихо шепчу я. Он все еще спит, поэтому я говорю это больше себе, чем ему.

Но я лгу. Ничего не будет в порядке.

Рэйчел мертва.

Джек тоже.

Что, черт возьми, произошло? Почему Джека убили? И почему он хотел со мной встретиться? Что он собирался мне сказать?