На кухне я выбрасываю лакрицу в маленькую мусорную корзину, так как она была без упаковки, а затем туда же отправляю горстями попкорн. Навожу порядок и прячу мусорный бак обратно под раковину. Уже почти семь, а мы еще не ужинали. Я поднимаюсь в комнату Гаррета и стучу в дверь. Он не отвечает. Войдя внутрь, я замечаю его сидящим на полу, прислонившегося к кровати.

— Гаррет.

Он игнорирует меня, и я не могу его винить. Я не заслуживаю его внимания.

Сажусь на край кровати.

— Гаррет, сядь рядом со мной.

Он не двигается, поэтому я просто говорю то, что должен и хочу.

— Извини меня, Гаррет. С моей стороны было неправильно так реагировать, я знаю, ты хотел мне помочь.

Он не издает ни звука, не отводит глаз от пола.

— Я разложил конфеты обратно, как было, а вот попкорн пришлось выбросить, но мы можем сделать еще. И пицца готова, нам просто нужно ее разогреть.

— Я не голоден, — тихо говорит он. Я слышу его неровное дыхание и знаю, что он плачет.

— Гаррет. — Я встаю, и поднимаю его на руки. Он обмяк, лицо мокрое от слез. Возвращаюсь обратно на кровать, держа его у себя на коленях, и Гаррет обнимает меня, опуская свою голову мне на плечо. Он должен меня сейчас ненавидеть, но вместо этого, держится так, словно я для него весь мир. Он намного лучше меня, и именно Рэйчел сделала его таким.

— Мне очень жаль, — признаюсь я, поглаживая сына по спине. — Последние несколько месяцев меня здесь словно не было, мне очень, очень жаль. Я знаю, что не был для тебя хорошим отцом, Гаррет, но хочу все изменить. Мне тяжело жить без твоей мамы, но это не оправдание, чтобы игнорировать тебя, и то, через что ты проходишь. Я не могу тебе обещать, что все вернется как было, но я постараюсь сделать все от меня зависящее. — Я обнимаю его еще крепче.

— Я люблю тебя, папа, — шепчет он.

Я ничего ему не отвечаю, и не знаю почему. Я тоже люблю его, но не могу произнести вслух. Почему я не могу это сделать? Что, черт возьми, со мной не так?

Гаррет отстраняется, а я вытираю слезы с его щеки. В его голубых глазах затаилась грусть.

— Ты хотел бы провести ночь кино? — спрашиваю я его.

Он трет глаза и качает головой.

— Нет.

— Почему?

— Это тебя расстраивает.

Он беспокоится обо мне и о том, что я чувствую? Но должно быть все наоборот, это я должен беспокоиться о нем. Так почему я этого не делаю?

— На самом деле хорошо, если мне грустно, — говорю я ему. — Иногда воспоминания могут быть грустными, но это не значит, что у нас больше не будет вечера кино. Так что ты думаешь? Должны ли мы съесть пиццу и посмотреть фильм?

Гаррет пожимает плечами.

— Наверное.

— Ты бы предпочел заняться чем-то другим?

Он снова обнимает меня, как будто это и есть его ответ. Как будто он хочет, чтобы я, как его отец, вернулся после месяцев отсутствия. Как будто просто хочет, чтобы я проводил с ним время, был рядом, слушал его. Он хочет, чтобы вернулся его папа, тот самый, которого он знал до смерти своей мамы.

Я тоже этого хочу.

Я просто не знаю, как вернуть того человека.